Чтение онлайн

— Так вот начнем. Скажи нам: как твое имя и фамилия и откуда ты?

«Нашли дурака!» думает Василек и удивляется: как это он отгадал, о чем они его будут спрашивать? Невинными глазами, будто не слыша вопросов, он разглядывает старшего; тот утомленно опустил на руки голову, словно его совсем не касается то, что скажет Василек.

Внезапно старший отрывает руки от лица, злыми глазами сверлит Василька. Потом кричит:

— Может, мальтшик будет говорили, где браль это?

Он поднимает со стола газету, и Василек видит две батареи и рассыпанные палочки шрифта.

Все это так напоминает ему о другом мире, что он чуть не кричит: «Пустите меня, пустите! Я жить хочу, жить!..» Но сразу приходит в себя. Отводит глаза от этих дорогих сердцу предметов и смотрит в окно. Через головы допрашивающих видит синий кусочек неба.

«Какое оно хорошее, какое оно синее!» думает он, может быть впервые за свою недолгую жизнь заметив всю прелесть ясного неба. Он не видит, как от злости перекашивается лицо старшего, как разъяренный фашист швыряет коробку конфет.

— Развязать язык щенку! — хрипит он.

Василька хватают за руки, как ягненка, и волокут в другую комнату.

Солнце, большое и горячее, стоит низко над землей, палит нестерпимо. Василька словно кто-то жжет огнем. Ему хочется спрятаться в тень, но вокруг нет ни деревца. Хоть бы ветер дохнул долгожданной прохладой!.. Но нет и ветра. Во рту у него пересохло. Но ни речки, ни озера, ни даже маленькой лужи, из которой можно было бы утолить невыносимую жажду… Сухими глазами он оглядывается вокруг и стонет: огненные лучи солнца сейчас, кажется, выжгут ему очи.

Вдали появляется мать. Он узнает ее. Узнал бы безошибочно среди миллионов других! Видит ее печальное, все в глубоких морщинах лицо и удивляется, что она так быстро постарела. Добрые глаза с болью и сочувствием смотрят на сына. Она идет медленно, придерживая на плечах старое, почерневшее коромысло и уравновешивая тяжелые ведра. Прозрачная вода переливается через края, каплями падает на землю.

«Мама! — просит Василек. — Воды!» Мать вздрагивает и роняет ведра. Он припадает губами к земле, на которую только что пролилась вода, но она уже снова тверда и холодна, как лед…

Василек словно просыпается после тяжелого, болезненного сна. Вспоминает, где он, что с ним. Он пытается подняться, но отяжелевшее тело зудит нестерпимо, как одна сплошная рана. Жажда жжет внутренности. Один бы глоток, одну капельку! Но не для него теперь на свете такая чудесная вещь, как вода…

Хочется забыть обо всем. Но он не может не думать. Василек старается отогнать от себя воспоминание о страшной пытке.

Его мысли обращаются к прошлому. Еще раз, может быть последний, вспомнит все сначала, пройдет свою короткую жизнь!

…Василек видит себя еще совсем маленьким. Отец, как всегда, ласковый с детьми: держит его на коленях, рассказывает что-то очень страшное — сказку про Кащея Бессмертного, про бабу-ягу. Мать вышла из сеней, зовет ужинать. Но до ужина ли Васильку, если так интересно рассказывает отец! «Ой, мама, ужинайте сами или идите послушать! О, как интересно!»

Мать подходит и нежно гладит сына по голове.

…В новеньком костюмчике, с небольшим портфелем в руке он в первый раз идет в школу. Василек уже не раз бывал здесь с ребятами, но это такой замечательный день в жизни! Он крепко держится за отцовскую руку, словно боится, что один не найдет дороги.

Робко переступает он таинственный порог класса и оглядывается на отца. У отца тоже торжественное настроение, будто и он впервые пришел в школу. Дружески улыбаясь сыну, он не то серьезно, не то шутя бросает ему вслед: «Смотри мне, Василий Иванович, учись только на «отлично»!»

…Артек. Черное море. Золотой Крым. Чудесный пионерский лагерь. Василька послал сюда как отличника учебы колхоз. Здесь были ребята со всех концов Советского Союза. Познакомился он с испанскими детьми, с москвичами, с ленинградцами. Сколько писем получал он потом от своих друзей!

Невыразимое впечатление произвело на него море. Было раннее утро. Море было тихое, безмятежное и удивительно менялось каждую секунду. Василек подбежал к берегу, быстро разделся и прыгнул в море. Вода была прозрачная, как стекло, и он, забыв, что в море она соленая, набрал полный рот и глотнул…

Теперь бы этой водички! Пусть соленая, пусть невкусная — ведро бы выпил. Как же это она показалась ему тогда такой противной?..

…Колхозное поле. Конца-краю нет широким нивам. Желтыми рядами волнуется рожь, золотится на солнце пшеница, серебрится ячмень. По полю, как корабли в море, плывут комбайны, жатки, поблескивают на солнце косы. Жатва в самом разгаре.

Загорелые колхозницы вяжут тяжелые, тугие снопы, густо расставляют копны. Все поле покрылось ими, словно здесь, раскинув шатры, стало лагерем многотысячное войско.

Василек с пионерами в поле. Они рассыпались, звонко перекликаясь. Ни один колосок, ни одно зернышко не должны погибнуть!

Немилосердно жжет солнце, хочется пить. А вот и дед Макар. Словно кашевар с походной кухней, разъезжает он на старой кляче с бочкой холодной воды от звена к звену.

Дед подъезжает и к пионерам: «Эй, скворчата-гусенята! А ну, налетай!..»

«Эх, воды б, воды, хоть глоточек, хоть капельку!..»

…Луга над Днепром. Густые, по пояс травы, оплетенные горошком, переливаются цветами: белыми, красными, синими, желтыми, розовыми, голубыми. Звенят на лугу косы, кричит перепел, горланят коростели.

Больше всех работ любил Василек косьбу. Часами следил он за бригадой косарей, двигаясь за ними следом. Всматривался в однообразные движения десятков людей. Шумная песня кос очаровывала его. Мальчика часто окликали: «Василий Иванович, шмели! Иди-ка, мед будем брать».