Чтение онлайн

Я забрался в тень куста и вновь стал угрюмо наблюдать, как солнце медленно ползет в раскаленном небе. Снова и снова я нырял в океан, чтобы освежиться, но соленая вода только раздражала кожу, соль высыхала, и солнце пекло меня еще больше.

Когда солнце вновь стало садиться, я стал метаться по берегу вне себя от жары, слабый от голода и обезвоживания. Джек непременно вернется, еще до наступления темноты. Но, когда небо осветил зеленый закат, обратившийся в темнеющее синее небо, я понял, что он не вернется. Джек никогда не вернется. Он оставил меня здесь умирать.

Я знал, что теперь он уже, наверное, сочинил историю, как я упал за борт и как он заметил это, когда было слишком поздно.

«Бедняга Обезьяна утонул». Я словно видел, как он говорит это с победным блеском в глазах и притворно-скорбным выражением на лице.

Я лежал на пляже, слишком слабый, чтобы беспокоиться об аллигаторах, змеях и львах. Я закрыл глаза и почувствовал, что впадаю в транс. Так просто было уснуть и позволить Богу забрать себя.

Я был без сознания, когда Кахану приплыл на остров и осторожно перенес меня в лодку. Уже на Калани Малуйя обмыла мою обожженную кожу, обернула прохладной тканью, переложив ее ароматическими листьями, чтобы сбить лихорадку.

— Желтоволосый-истинный сын своего отца, — сказал Кахану.-Зло передается из поколения в поколение…

Позже Малуйя рассказала мне, что, когда она сказала Кахану, что я пропал, он сразу пошел к Джеку и потребовал сказать, где я. Джек сказал, что даже не видел меня, и они обыскали весь остров.

— Да он, наверное, свалился с утеса и утоп, — сказал Джек как бы между прочим, но Кахану знал, что он лжет, и разозлился. Меня не было уже очень долго. Он знал, что теперь речь идет о жизни и смерти.

Он схватил Джека за руку и заломил ее за спину.

— Где он, отвечай, желтоволосый ублюдок!-закричал он, и Джек завопил, что расскажет отцу, Кахану высекут кнутом, он потеряет работу, и его сошлют с острова.

Кахану заломил ему руку еще дальше, и Джек заорал еще громче. Малуйя шепнула Кахану, почему Ар-черу нужно, чтобы я был жив.

— Если Обезьяна умрет, — вкрадчиво сказал Кахану Джеку, -то это тебя высекут. Мистер Арчер будет сечь тебя, пока ты тоже не умрешь, и ты это знаешь.

Джек всхлипывал молча, но он знал, что Кахану прав. Арчер убьет его, если он лишит его шанса получить состояние. Поэтому Джек рассказал им, где я. Он сказал, что я прыгнул с лодки и поплыл к берегу, а потом отказался возвращаться. Он сказал, что я якобы не желал больше жить на Калани, а решил справиться сам.

— Лжешь, маленький ублюдок, -прошептал Кахану и заломил руку еще дальше, пока она не хрустнула, как пистолетный выстрел. Джек заорал в агонии.

— Убийца, -прошептал Кахану ему на ухо.-Ты упал с дерева и сломал руку. Понял? В обмен на то, что Обезьяна не исчезал с острова.

Позабыв о боли, Джек понял, что сделка состоялась, и Кахану не расскажет отцу. Он кивнул. На следующий день его отправили в лодке на Мауи, чтобы вправить руку. Потом он вернулся в Гонолулу и там провел остаток каникул.

Я победил. Калани вновь был моим. На некоторое время.

Годы медленно шли, я был счастлив и доволен своей жизнью, но мои мечты все же были полны воспоминаниями о вилле. Я очень хотел вновь увидеть Нэнни Бил, вдохнуть запах цветущих мимоз, услышать поющих птиц. Но Калани-вот моя реальность.

Иногда Арчер присылал на остров ленивого, полусонного «учителя», чтобы сделать вид перед своими друзьями, что он заботится об обучении бедняги Джонни, хотя тот и был «немного не в себе». Каким-то образом учителям удалось научить меня читать, и я проглотил все книги, которые были в доме, даже те, половина страниц которых была съедена термитами. Один из учителей, сухощавый молодой англичанин-алкоголик, привез с собой акварель и масляные краски. Виски было для него всем, но, когда его не было, ром тоже становился неплохим заменителем, иногда-пиво, вино, на крайний случай, и неочищенный спирт.

Он был обычно слишком пьян, чтобы активно заниматься со мною, но, когда рука его была достаточно тверда, он хорошо рисовал. Обычно я стоял позади него, наблюдая, как он, словно по волшебству, воссоздает ландшафт, вздымающийся отвесный утес, и мои руки так и тянулись помочь ему.

Он показывал мне краски, как содержать их в чистоте, как накладывать краски, объяснял разный состав бумаги для акварели. Он показывал, как смешивать краски, чтобы получать свои цвета, подарил мне уголек и показал, как делать эскизы.

Я открыл для себя новый мир. Я перестал целыми сутками ходить за Кахану, а вместо этого начал рисовать. Я был покорен этим волшебством. Это увлекло меня полностью. И вновь я был счастлив.

Джек не возвращался на Калани все эти годы, пока не пошел в колледж. Я не знаю, решил ли Арчер удержать Джека от его кровожадных проделок, пока не настанет мой час, но тот не появлялся, и жизнь была прекрасна. Когда мой пьяница художник был отправлен назад в Гонолулу с неожиданным приступом белой горячки. Арчер знал, что у меня остался весь его набор рисовальных принадлежностей. Он хотел, чтобы я просто возился молча в углу и не причинял хлопот.

И в это прекрасное время, когда мне было пятнадцать, я рисовал мои впечатления от виллы «Мимоза». Я рисовал Нэнни Бил такой, какой помнил ее, и мою спаленку с Фидо на кровати, и скрипучее кресло-качалку. Нэнни около камина. Я рисовал ущелья Калани, и встающие из них радуги, и бордовую бабочку, которая прилетала каждый вечер и садилась на перила веранды. Я рисовал Малуйю, расчесывающую свои длинные шелковые черные волосы. Я рисовал Кахану, галопирующего на лошади. Во всем я видел теперь новые ракурсы, замечал новые детали, чтобы более полно использовать цвет.