Чтение онлайн

Я пересчитал деньги и понял, что у меня осталось всего пять долларов. Мне необходима была работа, но все, что я знал, -это как управляться со скотом. Я как раз размышлял, что мне делать, когда молодой парень, продавец хот-догов на Маркс-стрит, заговорил со мной. Он был одет в красивую униформу-короткий красный жакет и черные брюки-и сказал, что работает слугой в отеле. Он осмотрил меня дружески с ног до головы и сообщил, что я как раз подойду — есть интересная работа. Последний раз я общался с людьми на грузовом судне, и этот парень был первым человеком, который заинтересовался мной. Его звали Аугустус Стивенс. — Зови меня просто Гус, — сказал он дружески, когда мы вместе шли к отелю. Он был ниже меня и такой же худой. Гус рассказал, что приехал с Восточного побережья сюда на запад в поискав своей фортуны. В то время ему было шестнадцать лет, а много лет спустя я увидел его имя вновь-он стал президентом известной нефтяной компании. Значцт, он все же нашел свою фортуну. Но тогда он едва сводил концы с концами, как и я, поэтому мы заключили союз.

В тот знаменательный день я стал слугой отеля. Мое собственное имя Джонни было Написано на карточке, прикрепленной к лацкану моего красного форменного жакета, и я должен был выполнять разные поручения, открывать двери, носить багаж. Начальная плата была крошечной, но Гус сказал, чпю ее поднимают, и был прав. Я нашел себе крохотную дешевую комнатку без мебели в китайском квартале и понял, что, питаясь рисом и шпротами в местном ресторанчике, смогу прожить.

Я обосновался в китайском квартале. Я понимал обычаи китайцев лучше, чем они сами-мрачные служащие того же отеля, с которыми я вместе работал. Но между мной и «семьей» на островах все же было недостаточно безопасное расстояние. Я знал, что Джек и Арчер часто наведываются в Сан-Франциско, и я постоянно был настороже, оглядывался на улицах, рассматривал жильцов отеля. Мне нужно было, чтобы нас разделяло не меньше тысячи миль, только тогда я почувствовал бы, что сбежал от них.

Я мечтал скопить немного денег, чтобы поехать во Францию, на виллу «Мимоза». Я надеялся, что Нэнни Бил еще там и помнит мальчика, которого она оставила на Калани много лет назад. Но тут я прочел в газетах, что в Европе началась война, и Франция оккупирована Германией. И я понял, что Нэнни и вилла так и остались мечтой.

Был 1941 год. Я привык к своей работе в отеле и уже получал удовольствие от своей проворности и благодарность и чаевые от клиентов. В выходные я обследовал город, глядя на все глазами человека, впервые увидевшего пирамиды. Я катался на подножках трамваев, иногда на пароме переправлялся через залив, чтобы посмотреть на леса и холмы. Иногда я ходила в кинотеатр вместе с Тусом. В основном на вестерны. Мне нравились лошади и съемки.

Но 7 декабря японцы атаковали Пирл-Харбор, и США были втянуты в войну. Я с ужасом подумал об Оаху-этом чудесном мирном острове, его причалах и величественных кораблях. Все это теперь объято пламенем. И так много погибших. Воодушевленный, я немедленно вместе с Гусом отправился записываться добровольцем в Военно-Морской флот.

— Тебе сколько лет, сынок?-спросил, прищурившись, сержант.

— Восемнадцать, сэр, -ответил я уверенно, так, как учил меня Гус.

— Ты правильно поступаешь, сынок, — сказал он мягко, — но тебе надо бы подождать еще пару лет, чтобы встать за свою страну.

Я был горько разочарован. В глубине души я надеялся, что меня пошлют в Европу. Гус оказался счастливее. Каким-то образом ему удалось обмануть сержанта, и он вышел из пункта записи новобранцев полноправным членом войск Военно-Морского флота.

Гус был не единственным служащим, уволившимся из отеля. Мужчины призывались и немедленно отправлялись на обучение, и с должности мелкого служащего отеля я вдруг сразу поднялся до официанта. Я учился всему очень быстро, наблюдая за другими, но в глубине души все еще не понимал основных законов жизни. Я по-прежнему был дикарем с острова.

Прошло два года. Сан-Франциско был полон военных моряков, они заселили все отели, а их подруги и жены. приехали в город, чтобы быть ближе к ним. Мне было семнадцать лет. «Еще год, -уговаривал я себя, -и я могу быть с полным правом зачислен в войска». Я следил за новостями с фронтов, все еще надеясь быть отправленным на Средиземноморье. А тем временем я нашел себе новую работу.

«Сан-Франциско» был огромным отелем с богатой клиентурой: офицеры и их женщины, богатые и роскошные. Одна из них, которой я постоянно прислуживал, жила в отеле бессрочно. Она говорила, что ее мужа, офицера, отправили «в какую-то дыру», в лагерь Пен-длетон на морской базе возле Сан-Диего, а она отказалась ехать в такое место.

— Это же черти где, -подслушал я ее объяснение друзьям, когда она, как обычно, пила свой шестичасовой коктейль и любезничала со всеми.

Она была немолода, привлекательна и готова на любой флирт. У нее были голубые глаза и очень бледная кожа. Она была натуральной платиновой блондинкой, а рот ее, крупный и чувствительный, был цвета той бабочки, которая прилетала на перила веранды в Калани.

Я заметил ее, потому что она была красивой и всегда веселой, всегда шутила и смеялась со своими друзьями и офицерами, которые ее сопровождали. Но в ней было и еще кое-что. Я заметил, как она быстро осматривает комнату, продолжая говорить, словно ищет чего-то. Иногда я чувствовал, как ее глаза в задумчивости

останавливаются на мне.

Я вспыхнул, увидев, как она рассматривает меня издалека с ног до головы. Я был юн и невинен: едва ли я когда-нибудь разговаривал с девушкой. Но теперь я вырос, стал мускулистым, и мне казалось, что она смеется над моими черными форменными брюками в обтяжку и красным жакетом.

Она взглянула мне в лицо, когда я осторожно ставил мартини напротив нее, и я отвернулся под ее веселым взглядом, потому что знал, что отнюдь не красавец. Лицо мое было слишком худым, черты слишком резкими, и благодаря Джеку мою левую щеку украшал огромный шрам от глаза до подбородка. Но миссис Де Сото я почему-то понравился.

— Мне кажется, ты хороший официант, Джонни, -сказала она.-Неплохо было бы, если бы ты прислуживал мне. Все прочие так медлительны и вечно все путают, все забывают.-Она вздохнула.-Жаль, что из-за этой проклятой войны официанты превращают нашу жизнь в ад.

Она вновь улыбнулась мне, алый рот приоткрыл яркие белые зубы. «Как жемчужины», -подумал я смущенно.

— Спасибо, Джонни, -сказала она, величественно кивнув мне и взглянув каким-то сокровенным взглядом, от которого я опять вспыхнул.

Потом я часто прислуживал ей в баре, и она всегда благодарила и улыбалась мне. Qua касалась моей руки, давая мне доллар чаевых, и это прикосновение бросало меня в жар.

Несколько недель спустя я работал на обслуживании комнат. Было далеко за полночь. Никто не любил подниматься из подвала, потому что приходилось вести все бутылки, но я справлялся и с этим, наверное, потому, что был молод. Позвонила миссис Де Сото: она желала немедленно бутылку джина, бутылку вермута и лед.

— Я рада, что это ты, Джонни, -сказала она, открывая мне дверь и улыбаясь.