Чтение онлайн

Пока Лисандр, не смолкая, разглагольствовал какой он умный, гениальный и смышленый, будучи полностью поглощенным собой, Дей смекнул и, не жалея крови, начертил незаметно сакру, спасшую их жалкие, никчемные задницы. Остальные его прикрывали.

По-прежнему оставалось загадкой, каким таким образом догмарам удалось выведать их самые сокровенные тайны – узнать заклинание scriptio и использовать сакры против них самих. Вот только Лисандр не учел одного: что бы и кто не замышлял с участием сакр, невзирая на команду, которую получили, сакры предоставляли ferus шанс вытащить головы из затягивающихся петель: сакры не были ни хорошими, ни плохими, они не умели всецело подчиняться, однако понимали кто их хозяева.

Понимал это и Александр и мог лишь надеяться, что парни смогут воспроизвести знак-противоядие – Isolatio, сакру «Изоляция». Если сакра «Аркан» не позволяла объектам выходить за пределы занятого пространства, но позволяла объектам в него проникать, то сакра «Изоляция», в виде окружности с дополнительным защитным кругом, изолировала от сторонних воздействий. Поэтому взрыв чувств их не лишил – ferus накрыло оберегающей волной. Но в результате хаоса и не подготовленных действий защита просуществовала недолго, и, как итог, они оказались под обилием раздробленных конструкций, что и нанесло им физический вред.

Все то время, что в порыве счастья догмары читали на расстоянии scriptio, они лежали бездыханными трупами, но стоило догмарам, наконец-то, уйти, начали скидывать железно-каменную рухлядь.

Александр был удивлен той беспечности, что проявил Лисандр. «Заклинание смерти», как называли scriptio ferus, могло и должно было дать результат только в одном и единственном случае – если бы ferus лишились сил; если бы ferus оказались без сознания и не имели возможности сопротивляться врагам – ни физически, ни морально. Для того и предназначался этот взрыв – чтобы обездвижить, обезоружить ferus. И догмарам практически это удалось. Вот только Лисандр, самоуверенный франт, не пожелал проверить результаты своих, бесспорно, великолепных трудов. Либо…либо он не знал. Не знал об условиях умерщвления ferus, что значились в договоре мелким шрифтом.

И вот, значит, ferus оказались здесь, в чисто холостяцком жилище Дея.

Александр осмотрелся. Стены выкрашены в синий, на окнах – вертикальные жалюзи. Из мебели – только диван с мягкой обивкой и кучей подушек, – этим дань комфорту считалась отданной: никаких безделушек, только техника у стен.

– Первому догмару, встретившемуся на моем пути, я вырву глотку и исполосую сердце, – прорычал, как помнится, Дей, когда, отшвырнув кофейный столик, – на то время еще живой, – повалился мертвым грузом на живот.

– Я помогу тебе в этом, – прохрипел Океан.

– Найдешь свою жертву.

– Обязательно: свою тоже найду.

Следующий день стал оздоровительным – они молча восстанавливали силы, зализывали раны, приходили в норму; последующий – «энергосбрасывающим»: день ушел на охи, вздохи и причитания. Сейчас же настало время осмысления сложившейся ситуации: пора заканчивать с пустыми сожалениями, нужно встряхнуться, собраться с мыслями и обсудить дальнейшие действия. Что им следовало делать?

Александр сел. Они не погибли, и умирать не собирались. Разве это серьезно, какой-то взрыв, в подобный которому они вовлекались не единожды. Для них это чих, а он размяк. Со стороны догмар даже как-то мелко, они лишь раззадорили их аппетиты.

– Вставай, – бросил он Ролану.

– Наконец-то, – буркнул ferus, неторопливо приподнимаясь с места.

Александр вылетал из гостиной. Они устроят догмарам веселую жизнь. А Лисандра, нежданно воскресшего, ожидает повторное, теперь неподдельное погребение. Пока же ferus сами устроят сюрприз, явившись их подлому догмарскому взору. Обезумевшие и восставшие из мертвых – наверняка такого Лисандр не ждет.

Дей и Кас нашлись на кухне, где царила молчаливая, непринужденная атмосфера: ноги на столе, мысли в пространстве. Что они делали? Обсуждали поэзию?

– Спускайте ноги и марш в гостиную!

Две пары ног единовременно оказалась на полу.

– Где Океан? – спросил Александр.

– Вроде бы спал. В комнате Дея. – Кас озадаченно указал на стену, подразумевая под жестом, что «где-то там».

Александр проследовал в комнату, что располагалась по соседству с гостиной. Стучать не стал – все свои.

Как оказалось, Океан не спал, а, развалившись на куче подушек, сваленных у изголовья кровати, разговаривал по телефону.

– Александр! – воскликнул Океан, находясь в привычном благодушном настроении: кто-то по жизни никогда не парился, на душе у кого-то всегда был праздник. – Отгадай, с кем я разговариваю! – И выжидающе уставился на Александра.

– Удиви меня.

– Рагнар! – Океан и вправду его удивил. – Знаешь, он очень за нас переживает. Оказывается, он почувствовал что-то неладное и забеспокоился.

– Оно и видно.

– Брось, Александр, не будь таким черствым. Вот Рагнар передает тебе пламенный привет. – Океан приник к беспроводной трубке Дея и выслушал комментарий. – Пардон, не передает.

Это вывело Александра из себя.

Рагнар! Этот чертов Рагнар смеет звонить и осведомляться об их делах? В то время как должен находиться здесь лично и помогать друзьям защищаться от врагов? Он же клялся, что не оставит ferus, будет до последнего оберегать своих. Да он не просто ослушался Александра, когда проигнорировал его призыв, он нарушил законы belua ferus, что вырабатывались на протяжении многих веков. Жалкий ублюдок, лицемерный и злопамятный. Они не погибли едва на досуге, тогда как он, «передающий привет», в это время где-то прохлаждался. И все из-за своего упрямства. И после этого ему хватает наглости звонить и интересоваться, как у них дела?

В два шага преодолев расстояние, что разделяло его от Океана, Александр вырвал из рук его трубку, и швырнул, озлобленный, в стену.

– В гостиную, – выдавил Александр.

Океан продолжал на него смотреть и тихо улыбаться. Александр насторожился. Над ним издевались или…

Или. Вот ведь…

Александр с трудом, но взял себя в руки.

– Доволен? – рыкнул на паршивца.

– Вполне, – ответил Океан и встал с кровати. – Теперь он знает, насколько ты опечален его отсутствием. – И спокойно покинул комнату, воскресив в Александре воспоминания.