Чтение онлайн

Что касалось репатриации германских военнопленных из Советского Союза, то Советское правительство заверило, что она будет завершена в 1949 г.{592}

Конфронтация сторон по вопросу о репатриации германских военнопленных продолжалась в течение всего 1949 г., не прекращались и взаимные обвинения в срыве репатриационных процессов, что не только не содействовало завершению процесса репатриации подданных Германии, но и способствовало росту международной напряжённости. Вместе с тем автор полностью согласен с мнением В.Б. Конасова, что Запад в своих заботах о судьбах военнопленных исходил не только из гуманных намерений{593}. Политическое давление на СССР, особенно в вопросах для него действительно уязвимых, было непременным атрибутом времён холодной войны. К тому же голоса в защиту узников советских лагерей укрепляли авторитет западных держав среди немецкого населения.

После опубликования в прессе сообщения Правительства СССР о репатриации в 1949 г. германских военнопленных Министерство внутренних дел СССР вышло с предложениями Совету Министров СССР о порядке возвращения на родину подданных Германии. Предложения сводились к следующему: в первом квартале 1949 г. отправить 50 тыс., во втором и третьем — 120 тыс., в четвёртом — 83 744 немецких военнопленных{594}. Не подлежали репатриации 6180 немцев, на которых были заведены следственные дела, а также лица, состоявшие на особом учёте: служившие в частях СС, СД, СА, полиции, жандармерии, разведывательных и контрразведывательных организациях, в формированиях карательного и специального назначения. Всего таких лиц насчитывалось 41 297 человек{595}.

Предложение министра внутренних дел СССР нашло поддержку у членов правительства, и уже 19 февраля 1949 г. вышло Постановление СМ СССР №751–287сс, предусматривавшее отправку в Германию 373 744 немецких военнопленных и задержание на территории СССР около 50 тыс. немцев как военных преступников[253]. Конечно, задержание такого большого количества солдат и офицеров бывшей гитлеровской армии требовало серьёзного обоснования, однако, СССР, как мы помним, не подписал Женевскую конвенцию 1929 г., поэтому у него не было никаких юридических обязательств предъявлять в распоряжение кого бы то ни было документы на осуждённых немецких военнопленных.

В то же время Советский Союз не мог проигнорировать приглашение участвовать в Женевской конференции, которая должна была завершиться подписанием новых конвенций о защите жертв войны, в том числе и конвенции о военнопленных. В работе конференции предполагалось участие представителей более 100 государств мира.

При обсуждении проекта конвенции о военнопленных в ходе работы конференции наконец была снята всякая двусмысленность в толковании сроков репатриации. В статье 118 новой Женевской конвенции записано, что возвращение военнопленных на родину производится «тотчас же по прекращении военных действий»{596}. Советская сторона, скрепляя документ своими подписями[254], сделала, однако, оговорку о том, что военные преступники «должны подчиняться режиму», который был принят в той или иной стране «для лиц, отбывающих наказание»{597}. Такая оговорка позволяла привлечь любого военнопленного к ответственности согласно Уголовному кодексу РСФСР за различные деяния, направленные против существующего строя: за антисоветскую агитацию; за поджоги АИ взрыв складов, мостов, средств сообщения, связи; за активную борьбу против рабочего класса и революционного движения и т.д.{598} Неудивительно, что на скамью подсудимых, наряду с теми, кто действительно заслуживал наказания, попадали люди, не причастные к совершению противозаконных действий.

Обратим внимание на то, что Советскому Союзу пришлось всё-таки пересмотреть свои позиции в отношении 50 тыс. немецких военнопленных, которые были зачислены в категорию военных преступников. Слишком неубедительными для мировой общественности были многие заключения о необходимости привлечения обитателей лагерных бараков к уголовной ответственности. 28 сентября 1949 г. межведомственная комиссия[255] сочла возможным дополнительно репатриировать ещё 17 988 человек, на которых отсутствовали «материалы о конкретной преступной деятельности против СССР»{599}. 15 января 1950 г. вышло Постановление СМ СССР за № 206–52сс «О репатриации военнопленных немцев, работавших на Яхимовских рудниках в Чехословакии», а 17 марта 1950 г. Постановление СМ СССР за № 1108–296сс, предусматривавшие «выдворение» из Советского Союза ещё 17 538 немцев{600}.

Всего же за период с марта 1947 г. по апрель 1950 г. было репатриировано 935 089 немецких военнопленных. В сообщении ТАСС от 5 мая 1950 г. официально было заявлено о завершении репатриации бывших германских военнослужащих. В нём говорилось, что в общей сложности за время, прошедшее после капитуляции Германии, из Советского Союза было отправлено на родину 1 939 063 военнослужащих из состава вермахта[256], в том числе 58 103 немецких военнопленных, выявленных на протяжении 1947–1949 гг. среди военнопленных других национальностей, находившихся в Советском Союзе{601}.

Из числа германских военнопленных к этому времени на территории СССР оставалось 9717 человек, осуждённых за совершённые ими тяжкие военные преступления, 3815 человек, дела

О военных преступлениях которых находились в стадии расследования, а также 14 человек, временно задержанных вследствие болезни, репатриация их должна быть произведена после окончания лечения{602}. Кроме того, позднее было дополнительно выявлено и поставлено на учёт 2550 военнопленных немцев. Таким образом, их общее количество составило уже 16 096 человек[257].

В итоговой справке Главного управления мест заключения МВД СССР о числе освобождённых и репатриированных немецких военнопленных от 28 сентября 1956 г. даны хорошо известные ныне цифры — 2 031 743 репатриированных и 356 687 умерших в плену бывших военнослужащих германской армии и интернированных{603}. Вопрос о том, какова была реальная смертность пленных немцев в Советском Союзе, если фактически на родину было отправлено 1 736 196 человек, остаётся открытым. По нашему мнению, указанная цифра далеко превышает официальные данные о смертности солдат и офицеров вермахта в советских лагерях и, вероятнее всего, она составляет более 700 тыс. человек.

Сообщение ТАСС о завершении репатриации немецких военнопленных было встречено в Германии с большим недоверием, а у правящих кругов США, Великобритании и Франции, расценивших его как необъективное, вызвало резко негативную реакцию. 14 июля 1950 г. правительство США направило официальную ноту Министерству иностранных дел СССР для передачи её Советскому правительству. В ноте утверждалось, что значительное количество граждан Германии по-прежнему содержится в советском плену. В ответ 30 сентября 1950 г. в посольства США, Великобритании и Франции советские официальные органы направили аутентичные ноты: «Содержащиеся в указанной ноте Правительства США утверждения о том, будто бы в Советском Союзе продолжает находиться большое количество немецких военнопленных, лишены всякого основания и не соответствуют действительности… Советское правительство не может рассматривать повторное обращение Правительства США по этому вопросу к Советскому правительству иначе как стремление использовать вопрос о немецких военнопленных в пропагандистских целях»{604}.

Так или иначе, но на начало января 1953 г. из лагерей и тюрем Советского Союза было освобождено и репатриировано в Германию ещё 792 человека, из них 55 в 1951 г., 699 в 1952 г.[258] и 38 человек в январе 1953 г[259]. А вскоре после смерти И.В. Сталина,

15 апреля 1953 г., по разрешению Президиума ЦК КПСС межведомственная комиссия под председательством министра юстиции К.П. Горшенина пересмотрела приговоры в отношении тех иностранных граждан, «дальнейшее содержание под стражей которых не вызывалось необходимостью»[260]. В их число вошли 13 137 немцев, из которых 6143 человека были осуждены советским военным трибуналом и содержались в тюрьмах ГДР{605}. Комиссия признала невозможным досрочное освобождение 25 080 человек осуждённых иностранцев, как совершивших тяжкие преступления. Они содержались в лагерях МВД СССР — 7804 человека, в местах заключения ГДР и Австрии — 5045 человек и в лагерях для военнопленных в СССР — 12 231 человек, в том числе 228 генералов, 3255 офицеров и 7956 унтер-офицеров и солдат{606}.