Чтение онлайн

Затем раздул широкие ноздри и принюхался еще тщательнее. В избе было трое. Взрослый мужчина, взрослая женщина и еще одна – помоложе. От этой пахло другим мужчиной. Совсем недавно она была с ним, на сеновале. Этот чужой мужской запах показался Креву знакомым. И вдруг он вспомнил его. Охотник! Тот самый, который заманил его в ловушку, опутал цепями и посадил в клетку!

Ярость холодной, жгучей волной захлестнула Крева. Значит, охотник сопровождает мальчишку в пути. Что ж, это даже к лучшему. Он разорвет мальчишку, а потом набросится на охотника и будет глодать его голову, слушая, как тот вопит от боли.

Образ корчащегося, истекающего кровью охотника доставил Креву удовольствие. Он тихо засмеялся, не заметив, что смех его звучит жутко, повернулся к лесу и хотел отправиться по следу, чтобы побыстрее нагнать своих жертв, но вдруг остановился.

Эти трое, в избе, они ведь могут что-то знать! Они дали мальчику и его спутникам приют – значит, они их друзья. Человеческая сторона сознания Крева подсказала ему, что будет полезно расспросить эту семейку о беглецах. В лесу много запахов, и Крев может сбиться со следа. А эти трое скажут ему, куда отправились мальчик и охотник.

Крев резко развернулся и, втягивая пульсирующими ноздрями воздух, направился к дому. Он знал, что взрослая женщина спит. Мужчина, лежавший рядом с ней, дремлет, балансируя на грани яви и сна. А молодая женщина лежит в своей постели с открытыми глазами и смотрит в потолок. На губах у нее улыбка. О чем она думает? Уж не о том ли человеке, который осчастливил ее на сеновале?

Крев усмехнулся. Женщины! Они одинаковы везде – в любом месте и в любом времени.

Черной тенью скользнул Крев к двери и осмотрел ее. Он хотел застать мужчину врасплох, чтобы не оставить тому ни единого шанса. Можно было бы сразу убить мужчину, но полезнее оставить его в живых. Женщина может соврать, перепутать, забыть, а мужчина вспомнит все. И расскажет все. Нужно только приставить к горлу его женщины острый коготь.

Крев запустил тонкую и гибкую, словно у моллюска, лапу в дверную щель, обхватил дубовый засов и осторожно сдвинул его в сторону. Засов лязгнул на железных скобах, но звук получился тихий. Вряд ли мужчина его услышал.

Крев втянул лапу и приоткрыл дверь, ловя пульсирующими ноздрями теплый букет запахов, хлынувший на него из избы. Он знал, что мужчина что-то услышал и приподнял голову с подушки. Несколько секунд мужчина вслушивался в тишину, затем снова опустил голову на подушку и облегченно пробормотал: «Показалось».

Позволив мужчине окончательно успокоиться, Крев двинулся дальше. В горнице царила абсолютная тьма, но Крев ловко лавировал между предметами, видя их своим особым зрением .

Вот и комната, где лежит на кровати молодая женщина. Запах ее тела доставил Креву удовольствие. Он даже почувствовал что-то вроде возбуждения – впрочем, чувство это быстро ушло. Кровь – вот что теперь по-настоящему возбуждало его. Горячая, живая кровь. Спазм голода скрутил желудок Крева, и он вынужден был остановиться, чтобы переждать приступ.

Эти проклятые приступы накатывали все чаще и становились все острее. Если так пойдет и дальше, вскоре голод станет ненасытным, и Креву придется есть постоянно.

Постепенно боль ушла, и Крев, переведя дух, двинулся дальше. Вот и комната девушки. Она что-то услышала и села в кровати.

– Кто здесь? – тихо окликнула она.

Крев усмехнулся. Он прекрасно видел ее. Юная плоть, которой он набьет себе брюхо. Но это потом. А сначала он разузнает про мальчишку. Крев скользнул к кровати.

– Здесь кто-то есть? – снова спросила девушка, и на этот раз голос ее дрогнул от волнения.

Крев бросился в атаку. Одной мощной лапой он обвил девушку за талию, а другой заткнул ей рот. Она задергалась, заметалась на кровати, пытаясь вырваться и закричать, но Крев так крепко сдавил тело девушки, что кости ее затрещали.

Еще одна тонкая и мохнатая, словно у паука, лапа обвила шею девушки. Легкий нажим – и голова девушки бессильно свесилась на грудь. Крев повернулся и заскользил во мраке к двери, прижимая неподвижное тело девушки к своему мохнатому животу.

В комнату взрослой женщины и мужчины он ворвался внезапно, сдернул спящую женщину с кровати, легонько придушил ее так же, как девушку, и быстро отполз вместе с ними в горницу.

Мужчина закричал и вскочил с кровати.

Крев, прижимая к себе двух женщин – молодую и старую, – повернулся спиной к стене и ждал. И вот тусклый свет лучины озарил комнату. Мужчина переступил босыми ногами через высокий порог и остановился, с ужасом глядя на Крева и безмолвных женщин, которых тот держал в огромных, когтистых лапах.

Несколько мгновений мужчина стоял неподвижно, потом сдавленно крикнул и схватил со стола нож-косарь.

– Ттой на ысе! – провыл Крев и сжал задыхающуюся от ужаса девку в лапах.

Этот вой означал «стой на месте», и Крев неприятно поразился тому, какие странные звуки вылетали теперь из его трансформировавшейся гортани. Однако артельщик понял. Он остановился, сжимая в руке нож и глядя на Крева обезумевшими от ужаса и горя глазами.

– Рах и маултшик! – провыл Крев. – Гге ны?

Даже в тусклом свете лучины было видно, как сильно побледнел мужчина. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы овладеть собой и вновь обрести дар речи.

– Я… не понимаю тебя, – пробормотал он хрипло.

– Маулчишка! – повторил Крев, изо всех сил стараясь не коверкать звуки и злясь из-за того, что это не получается. – Гге он?

– Мальчишка? – догадался Хом. – Ты спрашиваешь про мальчика?

– Да! – кивнул Крев, обрадовавшись тому, что артельщик понял его. – Гге он?

– Он уехал, – прошелестел артельщик обескровленными губами.

– Куда?! – прорычал Крев.

– Мальчик был болен. Они отправились в Гиблое место, чтобы излечить его. – Лицо артельщика дрогнуло. – Прошу тебя… – умоляющим голосом проговорил он. – Кем бы ты ни был… отпусти жену и дочь. Если ты хочешь кого-то убить – убей меня.