Чтение онлайн

— Конечно.

На этот раз четко. Без попыток отшутиться, увильнуть или спрятаться.

Входим в номер.

Дверь захлопывается, и он меня тут же прижимает к стене. Но дальше… Я действую на опережение — иначе говоря, теряю контроль. Хватаю Фильфиневича за ворот, тяну на себя. Губы находят губы, встречаются языки, и начинается лихорадка. Целуемся, как будто пытаясь вырвать друг у друга долги.

«Полетели штрафные», — звучит в моей голове голосом Димы так четко, словно он реально это сказал.

Отчаянно. На грани удушья. Насыщение не приходит. Вместо него — ломающая позвоночник дрожь, разбивающие мышцы спазмы, глушащий мысли гул.

Фильфиневич срывается на глубину. Нападает без шанса на передышку. Жадно, требовательно, врезаясь с такой силой, что только стоны проходят. В этом бешеном и смятенном терзании ртов нет места осторожности.

Пьем друг друга — губами, языками, зубами, каждым затаившимся нервом. Притягиваемся, пока боль от грубости рук и давления тел не перекрывает голод, даря нам двоим фантастическое счастье.

От него задыхаемся. Снова смеемся. Рассыпаемся.

— Что допустимо? — сипит Дима, сминая платье на моих бедрах. — Все?

Я не могу говорить.

Боже… Ни слова…

— Ты… — выдыхаю, не в силах закончить.

— Я, — шепчет он мне в губы.

— Немедленно… — требую, содрогаясь.

— Что?.. — слышу в его голосе усмешку, но кроме нее присутствует тяжесть.

— Сделай…

— Продолжай.

— …так…

— Как?

— …чтобы я кончила…

— Пальцами? Языком? Членом? — дробит он почти так же резко.

— Членом…

Дима резко втягивает воздух, и я чувствую, как его мышцы напрягаются. Пальцы крепче сжимают мои бедра, а губы почти касаются губ, но сейчас не целуют, мучая, доводят до безумия.

— Ты уверена? — расплавленная сталь его голоса обжигает мое сознание.

— Увереннее не бывает, — бьюсь дыханием о его рот. Извиваюсь, намереваюсь стереть границы между нами. Мешает все — невидимые стены, одежда, кожа. — Зачем я здесь, по-твоему?

— Ложись, — распоряжается совсем другим тоном.

Глухо. Властно. Безапелляционно.

Я радостно киваю. Так опрометчиво действую, снимая платье, будто завтра мне не надо будет в нем же выходить из номера. Отбрасываю и падаю на кровать. Уже когда стягиваю трусы, Фильфиневич врубает свет.

Впиваясь взглядом, хищно хватается за ремень.

— Извращуга… — продолжаю играть.

Стеснения нет, как и сомнений.

Ноги сгибаю в коленях и раздвигаю. Наслаждаюсь моментом, зная и видя, как ему нравится смотреть на меня.

— Я красивая?

Хоть и говорил уже, хочу слышать снова и снова.

Дима это понимает.

— Ты красивая, — заверяет голосом и взглядами подтверждает.

Порочно ласкаю себя — сначала между складок, показывая, сколько там влаги собралось, а после, размазывая ее, натираю соски.

В дверь стучат.

— Это, вероятно, обслуга… — охаю я, не прекращая рукоблудие. — Лед, клубника, шампанское…

— Хочешь?

— После…

— Оставьте у двери, — кричит Фильфиневич, не оборачиваясь.

Все стихает.

И у Димки срывает тормоза. У меня тоже, как только он опускается сверху, сжимает всю, топит в раскаленной страсти.

Атмосфера номера становится живой, хлипкой. Виной тому наши вздохи, стоны, бессвязный шепот.

— Насквозь тебя…

— И я… Насквозь…

В груди активируется что-то древнее, томительное, нуждающееся в освобождении. Но сколько мы не выдаем эту первозданную силу, едва Дима толкается внутрь меня, происходит пожар.

Микроклетки. Микроволокна. Микрочастицы. Все вспыхивает.

Это поджог.

Приподнимая таз, с протяжным стоном раскрываю бедра шире, чтобы он мог растянуть, войти до упора, до щелчка сомкнуться… Намертво.

Под ресницами собираются слезы.

— Быстрее… — командую отрывисто. — Еще… Еще… — шепотом, но внутри звучит как крик.

Фильфиневич рычит, стонет, ускоряется... Вбивается так горячо и туго, что кажется, останется во мне навсегда.

Я не против.

Ох, какая блаженная пытка. Каждый толчок завершает сладкая судорога. На двоих одна тряска. Сумасшествие, которое мы заслужили. Потому как я уже не знаю, где заканчиваюсь я и где начинается он.

Целое.

Двигаемся в откровенном первобытном ритме. Все остальное перестает существовать. Есть только жар, запахи, стоны, удовольствие. Та самая идеальная смесь духовной легкости и физического напряжения. Заряжаемся по полной, хоть Дима и трахает с паузами, чтобы раньше меня не кончить.

Глажу его, подбадриваю и подзадориваю:

— Дима… Димочка… Ты мой герой… Господин… Владыка…

Каждое движение — шаг по минному полю. Мы балансируем, принимая старые и открывая новые ощущения, пусть и рвет по швам.

Главное, что…

— …обоюдно… — шепчу пронзительно.

— Все? — хрипло уточняет Дима, не сводя с меня взгляда.

— Все, что ты говорил… Неукротимо. Ненасытно. Жгуче.

Его темные глаза мерцают, заливая меня светом такой любви, что ослепнуть — это меньшее, что может случиться. Заражаюсь ею, как радиацией. Фонить начинаем незамедлительно.

— Я тебя отпускать не хочу…

Я тоже не хочу, чтобы это заканчивалось, но его мощная длина и моя пульсирующая глубина не оставляют выбора. Дима чует нарастающий накал, сжимает мои бедра сильнее, припечатывает меня к простыням, меняет угол… И я разрываюсь.