Чтение онлайн

Сейчас дела обстояли иначе. Воздух перегонялся сотнями точно установленных вентиляторов, однако проблемы остались. В частности, проблема с горменами.

Первый контакт с ними состоялся совсем в другом секторе Вселенной, за ним был второй, потом кровавые третий и четвертый. Невозможно было представить, что это из-за них нет сигналов с разведывательной ракеты — так капитан Сэррелл убеждал себя. На ракете находились пять человек, а ответа все не было. Не было даже искаженных радиосигналов, да и сама ракета не возвращалась.

Даже в голову не приходило, что гормены могли там находиться. Первая экспедиция наверняка обнаружила бы их.

Но даже если они там и есть, совсем не просто отдать приказ на спуск второй ракеты.

Наконец, последним из трех был Говард Брэбент.

Доктору было тридцать восемь лет, он невысок, не совсем привлекательная внешность. Он — член экипажа, а не колонист, и, к тому же, психолог по профессии. А зачем нужен колонии психолог? Тем не менее, Брэбент подумал над этим, когда решил примкнуть к команде.

Теперь вряд ли кто-либо пошел бы на это. Возможно, и колонии больше не будет. «Первопроходец» прилетел с небольшим опозданием.

…Брэбент, потея больше, чем его пациент, строго заметил:

— Мне наплевать на вашу боль, Марн. Улыбайтесь! Если вы не можете улыбаться, то хотя бы держите рот закрытым.

Лейтенант безучастно смотрел на него. Брэбент приготовился и резко дернул сломанную руку Марна.

Лейтенант неопределенно хрюкнул, застонал и потерял сознание.

Брэбент промокнул ему лоб. «Все в порядке, пусть лежит без сознания, так даже лучше. В таком состоянии он не будет кричать, а это может помочь. А может, и нет». У доктора не было времени следить за своими мыслями, перед ним был сложный перелом, а он в этом не очень-то разбирался.

Брэбент дернул еще раз, и зазубренный конец белой кости скрылся в плоти. «Неплохо. Это уже кое-что». Он осторожно пощупал мягкую ткань руки на месте перелома. Насколько психолог в этом разбирался, концы сломанной кости стали на место. Конечно, не было никакой возможности обследовать руку рентгеновскими лучами, но на ощупь все было в порядке. Срастались же сломанные кости и без рентгеновских лучей, и это длилось на протяжении многих веков до открытия Рентгена! Они просто обязаны были срастаться.

Брэбент нашел антибиотик, посыпал порошком рану и взялся за утомительное дело — накладывание шины и бинта. Да, Марну не повезло с рукой, но он был не в самом худшем положении, если сравнить с остальными членами экипажа разведывательной ракеты. Крешенци и Клайтс уже мертвы; де Джувенел и он сам — живы (пока). Возможно, это было хуже всего, так как им не посчастливилось потерять сознание. К тому же они были не одни в этой крохотной запущенной комнатушке. Здесь еще находились зрители, следившие за каждым их движением. Они отмечали все, что считали подозрительным. Правда, зритель был всего один, но в голове Брэбента он приобретал ужасающие размеры. Психолог покосился в его сторону, но сразу же отвел глаза.

Незнакомец представлял собой довольно уродливое создание, не более четырех футов росту, но коренаст. Его кожа свисала складками, как у носорога. Он имел голову, два глаза и рогообразный отросток над «подбородком», который, наверное, служил дыхательным аппаратом.

По размерам он точно подходил к этой комнате и чувствовал в ней себя намного лучше, чем человек. Скорее всего, это было простым совпадением. Этот город построили чужеродцы, но не эти. Наблюдатель, молча следивший за движениями Брэбента и де Джувенела, никоим образом не принадлежал к той расе, которая соорудила эту каталажку.

Та раса вымерла, ушла без надежды на возрождение, оставила планету с пустыми городами. А раса, к которой принадлежало это носорогоподобное существо, была, по убеждению людей, слишком живуча.

Это был гормен.

Вторым, кто остался невредим из пяти членов экипажа разведывательной ракеты, был де Джувенел — смуглый, крохотный человечек, который всегда держался в стороне. Он уставил на Брэбента невыразительное лицо маленькой обезьянки и ждал.

Когда Брэбент поднял глаза, де Джувенел спросил:

— Готово? Скажи мне, зачем нужно было, чтобы Марн улыбался? Дело принципа? Показать, какие мы, земляне, мужественные?

Брэбент печально ответил:

— Не знаю. Это была всего лишь идея. Но чем меньше гормены будут знать о нас, тем больше у нас потом будет шансов застать их врасплох.

Де Джувенел неуверенно кивнул:

— Ну, а как рука Марна?

— Мне трудно сказать, как срастется кость, но похоже, что все в порядке.

Де Джувенел снова кивнул и, не успел Брэбент остановить его, достал и зажег сигарету.

Брэбент нахмурился, но было слишком поздно что-либо говорить и, в конце концов, это было лишь его предположением. Однако Говард заметил, что, пока спичка горела, гормен у двери сделал какое-то неуловимое движение. Возможно, он сделал какие-то пометки; оставалось надеяться, что дым ничего стоящего для него не имеет. Возможно, так оно и было, трудно сказать, так как это существо не носило с собой ничего похожего на карандаш, бумагу или другие письменные принадлежности.

Брэбент вздохнул и почесал затылок. Вся проблема в том, что к горменам неприменимы обычные человеческие критерии. Они чужаки — единственная живая и наделенная разумом раса, с которой человек когда-либо встречался. И он должен попытаться приучить себя воспринимать их такими, какими они есть.

— Может, сигаретку, док?

Брэбент замотал головой, шокированный таким предложением. Хотя жесты де Джувенела воспринимались горменом достаточно дружелюбно, но нужно, чтобы он сделал следующий вывод: «Субъект № 2 не проявляет интерес к дыму, выпускаемому субъектом № 1». Возможно, это хотя бы на время как-то запутает чужаков, и, может статься, подобная неразбериха — единственный шанс колонистов на успех.

— Ну как, док?

Брэбент вопросительно поднял глаза.

Де Джувенел издевательски оскалился: