Чтение онлайн

— Ничего. Лишь смотри мне в глаза.

Каландрилл уставился в темно-фиолетовые глаза, освещенные солнечным светом. Глаза мага вдруг стали расширяться, расширяться, вот они уже увеличились настолько, что даже заслонили располагающее к себе лицо Менелиана. Каландрилл увидел перед собой глубокий колодец, куда его неумолимо влекла какая-то странная сила. Он инстинктивно воспротивился этой силе, но тут же вспомнил слова колдуна и позволил ему увлечь себя в неведомое. Он оказался в кромешной тьме, в которой однажды уже бывал за вратами в Гессифе. Голова закружилась, и ему показалось, что он падает. До ноздрей его донесся едва уловимый и быстро улетучившийся запах миндаля. Остался только колодец, весь остальной мир растворился, пропал, а сам Каландрилл то ли падал, то ли взмывал к небу. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что летит в темный взгляд. Разум его плыл, парил где-то рядом, сам по себе, не связанный с его телесной оболочкой, беспомощно кружившей в темном потоке. Он не слышал заклинаний Менелиана, не чувствовал прикосновения его рук, как не ощущал и тепла от камина. Он забыл о теле. Все исчезло, помимо нематериального бытия и странного течения, по которому он плыл. Он был пылинкой, кружившей на ветру; плодом, уютно устроившимся во чреве матери. Время потеряло для него значение. Ему стало страшно, потом покойно, а потом он вообще перестал что-либо чувствовать.

И вдруг он резко вернулся в действительность, настолько резко, что едва не упал. Колени его подогнулись, голова закружилась, и он рухнул на колдуна, поддержавшего его за плечи и осторожно опустившего на стул. Он ощущал себя новорожденным, только что извлеченным из утробы. Ему даже показалось, что он кричит, как кричит ребенок, недовольный тем, что его вынесли на свет. Перед глазами у него еще долго маячило мутное пятно, в воздухе стоял крепкий запах миндаля. Его передернуло, словно он что-то безвозвратно потерял. Он попытался побороть дрожь, поднес руки к глазам и почувствовал под ладонями влагу. Постепенно зрение его восстановилось.

Огонь по-прежнему весело горел в камине, солнце ярко играло на полированной мебели, освещая разбросанные свитки и старинные кожаные переплеты. Менелиан сел за стол напротив; с улицы доносился звон стали. Новой силы Каландрилл в себе не чувствовал. Он ощущал лишь странную потерю. Его снова передернуло, и он посмотрел на мага, не спускавшего с него глаз.

— Ну? — Возглас получился хриплым и возбужденным.

Менелиан мгновение молча смотрел на него, затем нахмурился и сказал:

— В тебе есть сила, в этом нет никакого сомнения. — Голос колдуна звучал мягко, даже удивленно, словно он не был уверен в себе и сам не знал, что только что видел. — Но она отлична от моей и от той, коей обладают другие колдуны.

— Значит, я не колдун и таковым не стану? — с облегчением спросил Каландрилл, подумав про себя: все же лучше быть самым обыкновенным смертным, какие бы опасности тебя ни поджидали…

Но Менелиан отрицательно покачал головой, и у Каландрилла опять засосало под ложечкой.

— Ты мог бы стать им, если б постарался.

Внутри Каландрилла начала нарастать тревога: неужели ведун различил в нем такое, что… испугало его?

Как бы то ни было, выражение лица у Менелиана было обеспокоенное, а в голосе звучало сомнение.

— Что? Что ты во мне увидел?

Менелиан наморщил лоб, облизал губы и задумался, словно подыскивал слова.

— Сила, которую я в тебе обнаружил, мне неведома. Я словно смотрел в самое сердце мироздания, в нечто, из чего Первые Боги сотворили мир. Это не та сила, которой обладаем мы, колдуны, она значительнее, она… э-э-э… какая-то первобытная, необузданная… Это энергия, названия которой нет.

Он замолчал. Во рту у Каландрилла пересохло, ему страшно захотелось сделать глоток вина. Он ощутил странную потерю: он уже не был самим собой, хотя и сам не понимал, как это с ним произошло. Он перестал быть просто Каландриллом ден Каринфом. Дыхание со свистом вырывалось у него сквозь сжатые губы, и он едва не плакал от тоски. Наконец он заставил себя спросить:

— Ты не можешь говорить яснее?

Менелиан покачал головой.

— Скажи — хотя бы, как этим пользоваться.

Менелиан вновь отрицательно мотнул головой. Руки Каландрилла непроизвольно сжались в кулаки. Брахт прав: свяжешься с колдовством — и попадешь в запутанный лабиринт непознанного, извращенного, изогнутого, единственное предназначение которого — обмануть и запутать тебя.

— Я могу только утверждать, что она есть, — сказал Менелиан. — И что эта сила выше моего разумения и мне о ней ничего не ведомо. Был ли ты рожден с ней, или она тебе была дарована, не знаю…

— Дарована? — Каландрилл резко поднял и обрушил сжатые кулаки на стол. Свитки и списки подпрыгнули, а Менелиан отпрянул. — Как это «дарована»? Некая… первобытная сила? Выше твоего разумения? Которой я не могу воспользоваться? Ты хочешь сказать, что я уже не тот, кем всю жизнь себя считал? И все это из-за какого-то «дара»?

— Ты все тот же, — попытался мягко успокоить его Менелиан. — И я думаю, что эта сила тебе дарована.

— Брахт научил меня пользоваться мечом. — Каландрилл сердито ударил рукой по эфесу. — Вот это мне даровано. Ты же говоришь сплошными загадками, колдун.

— Я говорю только о том, что почувствовал. — Менелиан словно извинялся. — Но ты ничуть не изменился.

— Не изменился? — Каландрилл беспомощно покачал головой. — Но ведь я уже не прежний Каландрилл!

— А разве такое не происходит с каждым из нас? — спросил Менелиан. — Разве все мы не меняемся? Разве все мы не перестаем когда-то, хотя бы отчасти, быть теми, кем были? И в то же время остаемся прежними? Что тебя так… так разозлило?

Голос его звучал примирительно, но на лице было полное смятение. Каландрилл с сомнением вздохнул. Он кисло улыбнулся, пожал плечами и честно признался:

— Не знаю. Прости мне эту вспышку ярости. Но я всегда считал себя самым обыкновенным человеком — и вдруг слышу, что обладаю какой-то силой, природа которой сокрыта и от тебя, и от меня. Это словно… выделяет меня из других, ставит… в стороне от других.

— Вы все, — медленно и торжественно заявил Менелиан, — ты, Брахт, Катя, Теккан, — вы все особые, вы все выделяетесь из других. Ваша миссия сама по себе выделяет вас из других. Я думаю, сами боги наделили тебя этой силой.

— Только вот просветят ли они меня, что это за сила? Научат ли ею пользоваться?

— Возможно, — кивнул колдун. — Хотя и не могу сказать наверняка. Единственное, что мне ведомо, так это то, что сила сия чуть ли не божественного свойства.

Каландрилл откинулся на спинку стула, не сводя с мага неверящих глаз. Затем коротко и цинично рассмеялся.

— Уж не стал ли я богом?

— Не думаю, — возразил Менелиан. — Но, вполне возможно, ты проводник их воли.

— Я бы предпочел быть человеком.

— Многие бы жаждали оказаться на твоем месте.

— А вот меня это не устраивает. — Каландрилл покачал головой. — Я бы хотел быть самим собой, и больше никем. Больше никем.