Чтение онлайн

Менелиан пожал плечами и, наклонившись вперед, вперил в него внимательный взгляд черных глаз.

— Я слышал твой рассказ, — мягко сказал он. — Когда началась вся эта история, ты был царевичем в Секке, коему уготована была судьба служителя Деры. Ты бежал от этой судьбы, ты научился пользоваться клинком. И называешь это даром. Когда на шее у тебя висел камень Рхыфамуна, ты вызывал штормы и насылал на врага волны. И это ты воспринял за дар. Ты теперь не тот молодой пытливый ум, каковой рылся в библиотеке своего отца. И все же ты Каландрилл ден Каринф. Возможно даже, ты теперь больше Каландрилл, чем был раньше. Ты не тот, каким хотел видеть тебя отец, ты стал самим собой. И я повторяю: то, что видел я в тебе и природу чего не понял, тебе даровано.

Каландрилл посмотрел в серьезное лицо колдуна, ни секунды не сомневаясь в его искренности. Он желал ему верить, согласиться с ним, но все еще не мог преодолеть ощущение потери. Такое бывает после кошмара, избавиться от которого удается не сразу. Словно с приобретением этого знания он что-то потерял. Как все это объяснить, он не знал. Ощущение это было неуловимым, как любовь. Возможно, это и пройдет. Возможно, со временем он смирится с этим и даже познает природу того, о чем говорит ему сейчас Менелиан.

— Может быть, — нехотя согласился Каландрилл.

— Послушай, — настаивал Менелиан, наваливаясь грудью на стол и не обращая внимания на старинный, смятый его локтями папирус. — Я родился в семье крестьянина в Риде. Родители мои не были ни богаты, ни бедны. Я их первенец. У меня есть сестра и два брата. Когда мне исполнилось семь, к нам явился чародей. Он увидел во мне талант и взял меня с собой в Нхур-Джабаль, дабы там освоил я это искусство. Меня вырвали из дома и увезли в незнакомый мне город, где воспитанием моим занялись незнакомые мне люди. В течение года я плакал каждую ночь, всей душой стремясь к прежней жизни и проклиная тех, кто меня ее лишил. Они объясняли мне необходимость учения, но я не мог и не хотел с ними соглашаться. Однако такова была моя судьба, и талант мой предопределил мое будущее. Со временем, когда я стал разбираться в нем, мне предложили либо лишиться его и вернуться к прежней жизни, либо присоединиться к сонму колдунов тирана. Как и всем, мне был дан год для принятия решения. — Менелиан улыбнулся, одергивая халат. — И я решил остаться. И ты поступишь так же. Временами у нас просто нет выбора. Судьбой нашей заправляют боги, и пренебречь их волей мы не в силах.

— Ну, и счастлив ты теперь? — поинтересовался Каландрилл. — Или предпочел бы стать опять крестьянским мальчиком?

— Я счастлив, — кивнул Менелиан. — И моя семья — тоже. Родители мои горды тем, что сын их — маг.

— Возможно, со временем и я приду к тому же, — согласился Каландрилл.

— Но эта сила уже в тебе, — заметил Менелиан. — У тебя нет моего выбора.

— Ты хочешь сказать, что я игрушка в руках богов? — пробормотал Каландрилл, хотя и не так сердито, как раньше. — Или — как ты говоришь?.. — проводник их воли?

— Возможно. — Колдун пожал плечами. — Я не видел затемнений, так что, надеюсь, сила твоя нацелена на добро.

— Возможно, — повторил Каландрилл. — Пусть . только будет мне показано, зачем дана мне эта сила.

— Если она дана тебе богами, со временем они все тебе покажут. — (Кандиец улыбнулся уже спокойнее.) — Но все же ты человек. И как таковой не желаешь ли опробовать того, что радует сердце мужа? Могу ли я предложить тебе вина?

Каландрилл энергично закивал, колдун подошел к двери и приказал поджидавшему слуге принести им бутыль. Через несколько мгновений на столе перед ними стояло великолепное красное вино. Каландрилл опустошил свой кубок в два глотка. Менелиан вновь наполнил его сосуд и посмотрел в окно. Каландрилл проследил за его взглядом: в раме окна, как на портрете, смеялись Брахт и Катя.

— Расскажешь ли ты об этом своим товарищам? — поинтересовался маг.

Каландрилл сглотнул, глядя на Брахта и Катю, терзаемый сомнениями. Не скажется ли это на его дружбе с Брахтом? Меченосец вроде бы принял Менелиана, но это не изменило его отношения к колдовству и колдунам. Каландриллу стоило большого труда завоевать доверие кернийца, и теперь ему вовсе не хотелось его терять. Он медленно покачал головой.

— Пока нет, пожалуй. Да и что я им могу сказать? Что обладаю некой неизвестной силой?

Менелиан понял его и согласно кивнул.

— Брахт не доверяет колдовству, — пробормотал он. — А ты ценишь его дружбу. Но ведь он теперь твой друг! Думаешь, это помешает вашей дружбе?

— Кто знает? — пробормотал Каландрилл. — Я не хочу рисковать.

— Да будет так, — заключил колдун. — Решение принимать тебе.

Каландрилл благодарно улыбнулся, опустошил кубок и, кивнув на заваленный бумагами стол, предложил:

— Тогда, может, продолжим? Или смиримся с тем, что в твоей библиотеке мало источников по зомби?

Менелиан нахмурился, вспомнив о преследователе, и вздохнул.

— Сначала поедим, — предложил он. — Мы просмотрели почти все. До сумерек успеем.

— Если ты не будешь возражать, я бы оставил эту работу тебе. — Каландрилл встал и потянулся. — После обеда я бы позанимался физическими упражнениями.

— С охотой. — Колдун отодвинул стул и встал. — Так что позовем твоих друзей и посмотрим, что приготовила нам кухня.

Им предложили прекрасный суп, наваристый и ароматный, ростбиф со свежими овощами, доступными в это время года, и несколько сортов сыра. Было выпито много вина, и все пребывали в прекрасном расположении духа, забыв про существо, созданное Аномиусом.

Колдун был по-прежнему внимателен, но уже не оказывал Кате столь подчеркнутого внимания, словно признавая за Брахтом право первенства. Но когда на него никто не смотрел, он с восхищением разглядывал девушку. Каландрилл вдруг сообразил, что подобного им не избежать и в будущем, а значит, ревность Брахта будет вечно на взводе. И Каландрилл решил поговорить об этом с другом при первой же возможности, но так, чтобы Катя их не слышала.

Такая возможность представилась ему, когда они пошли фехтовать.

Сначала Катя была с ними и вызвала его на поединок, каковой Брахт объявил ничейным, но затем она высказала желание освежиться. Желание ее было передано Менелиану, и слуги тут же приготовили ей ванну. Она ушла в дом, оставив Каландрилла и меченосца вдвоем. Они дрались без доспехов. После долгих месяцев, проведенных на судне, где пространство было ограниченно и фехтовать приходилось лишь с соблюдением мер предосторожности, они с удовольствием отдались этому занятию на открытой площадке в саду. Каландрилл проявлял невиданное усердие, и Брахт похвалил его; сказав, что теперь он фехтует не хуже большинства воинов.