Чтение онлайн

Просеменив к двери, она вернулась с роботом-слугой, который нес какую-то коробочку.

– Он пятого класса. Один из наших лучших, – гордо объяснила она.

– Робот? – переспросил Дом, выжидательно смотревший на коробочку.

– Строго говоря, он гуманоид. Совершенно живой, только механический. Нравится?

– Очень!

Подойдя к высокой металлической фигуре, Дом ткнул ее пальцем в грудь. Робот поглядел на него сверху вниз.

– Интересно, и почему мы изготавливаем неэффективных с точки зрения формы человекообразных роботов, а не симпатичные обтекаемые машины?

– Из гордости, сэр.

– Ха, неплохо! Как тебя зовут?

– Насколько я понимаю, Исаак, сэр.

Дом почесал в затылке. Жилые купола кишели роботами третьего класса – добрыми, но глуповатыми, которых Дом помнил с раннего детства: скучные голоса, мягкие, ради ребенка снабженные подушечками руки. Его мать, которая редко покидала свой купол, их вообще не любила, даже готовила себе сама. Она говорила, что они все как один идиоты и совсем не похожи на настоящих с Лаота. Дом был в растерянности.

– Э… можно не так официально, Исаак?

– Как скажешь, босс.

– Вижу, вы прекрасно поладите, пытаясь обхитрить один другого, – сказала Кеджа. – Ну, мне пора. Кстати, бабушка сказала, ты должен спуститься в главный купол, Дом. Для Рабочего Завтрака.

Дом вздохнул.

– Я за последние несколько дней двадцать лекций от Хрш-Хгна выслушал.

Кеджа остановилась как вкопанная.

– Это еще что такое? – воскликнула она, указывая на существо на рукомойнике.

Дом поднял мокрую зверушку за шкирку.

– Болотный еж. Я зову его Еж. Мне… Я нашел… э… – Он нервно моргнул. – Кажется, я нашел его вчера в топях. Я… я немного запутался.

Она поглядела на него, и в глазах сестры Дом увидел тревогу.

– Все в порядке, – пробормотал он. – Это от ожидания.

– Ну, как скажешь… – протянула Кеджа и перевела взгляд на Ежа. – Какой же он безобразный!

– Прошу прощения, мэм, сэр, но это не он, а оно, – пророкотал робот. – Гермафродит. Яйцеродный. Полухолоднокровный. [3] В меня заложена полная информационная база данных по формам жизни на Противусолони, сэр. Шеф. Что надо.

– Если подхватишь зооноз, меня не вини, – сказала Кеджа и сердито выбежала из купола. Дом поглядел на Исаака.

– Зооноз?

– Паразитное заболевание, передающееся людям. Ни шанса, приятель.

Сделав несколько шагов к Дому, Исаак протянул ему коробочку. Отпустив зверька, который тут же принялся обнюхивать ноги робота, Дом взял ее и открыл.

– Здесь гарантийный сертификат, руководство по эксплуатации и обслуживанию и акт передачи собственности, – сказал Исаак.

Дом поглядел на него недоуменно.

– Тело и гипотетические сверхъестественные конечности, босс, – протараторил робот, поспешно отступив, когда Дом протянул ему коробочку. – Ну нет, шеф. Ты должен. Я самовладения не одобряю.

– Крас! Да за это люди три тысячи лет боролись!

– Но мы, роботы, точно знаем, ради чего нас создали, босс. Никаких стремлений открыть сокровеннейшие тайны нашего творения. Никаких проблем.

– Неужели ты не хочешь быть свободным?

– Что? И чтобы Господь обвинял в Мироздании меня? Разве тебе не пора пройти теперь в главный купол?

Дом свистнул, и Еж вскарабкался ему на плечо и обвился вокруг шеи. Бросив свирепый взгляд на робота, Дом широким шагом покинул купол.

Традиция повелевала, чтобы Рабочий Завтрак потреблялся Председателем в одиночестве утром в день его вступления в должность. Проходя по покинутым коридорам, Дом испытывал уютно знакомое чувство, что за ним наблюдают. Старый Кородор засеял все кругом крохотными камерами и робонасекомыми – ходили слухи, что он даже себя проверяет на благонадежность.

Стены главного купола были из полупрозрачного пластика, через них открывался вид на сады, лагуну и топи за ней и, наконец, тонкой черточкой на горизонте – башню Шутников, на вершине которой веяло как штандарт одинокое облачко. Дом несколько секунд всматривался в нее, пытаясь уловить ускользающее воспоминание.

Гора подарков – в конце концов, ему ведь исполнилась целая половина противусолоньского года – была сложена возле стола. По обеим сторонам одинокого столового прибора застыли два придворных робота.

Дом многократно планировал этот завтрак и в конечном итоге выбрал из меню то, что ел каждый Председатель Противусолони. Это была знаменитая еда. Согласно Новейшему Завету то же самое ел Жалостливый Йог, когда стал Повелителем Земли: четвертушка черного хлеба, кусочек соленой рыбы, яблоко и стакан воды.

Но были мелкие отличия. Муку для хлеба Дома привезли грузовым звездолетом с Третьего Глаза. Рыба была местной, противусолоньской, но соль добыли на Терра-Нове. Яблоко доставили с земного Авалона, ради стакана воды растопили частицу кометы. В общем и целом завтрак обошелся примерно в две тысячи стандартов. Одна простота дороже другой.

Кородор, будучи уроженцем Старой Земли – а это означало диету из пищевых концентратов, – за тем, как Дом ест, наблюдал с легкой тошнотой. Камера находилась в металлическом комаре, примостившемся под самым потолком. Он щелкнул тумблером, и изображение сменилось. Теперь Кородор смотрел глазами механической белки-летяги, сидевшей в ветвях дерева на краю западного газона. Большинство гостей уже прибыли и вели светские беседы, дефилируя вокруг длинного фуршетного стола.

По меньшей мере половину составляли фнобы, многие из буруку Тау-сити. Кородор узнал дипломатов: высокие, темные альфа-самцы в выпуклых солнечных очках. Не столь возвышенные и потому более акклиматизировавшиеся к свету беты стояли небольшими молчаливыми группками на газоне. Кородор переключался с камеры на камеру, пока не отыскал Хрш-Хгна, который читал в тени поставленного на прикол гелиевого дерева. Что-нибудь из стоиков скорее всего.

За спиной у Кородора темноту большого центра наблюдения гут и там освещали экраны: другие офицеры службы безопасности наблюдали тоже. Только Кородор знал, что под садовым куполом у северного газона находится еще один, меньший центр наблюдения, следящий за этим, большим. Временами он переключался на собственный частный канал и наблюдал за офицерами там. А еще, спрятанный им в месте, точное местонахождение которого он стер из своей памяти, находился маленький биокомпьютер. Кородор тщательно его запрограммировал: компьютер следил за самим Кородором.