Чтение онлайн

Мало того, изменились вековые пути перелетов. Цапли больше не летят из Южного Китая в Приамурье через Монголию, где власти до сих пор сквозь пальцы смотрели на их массовый отстрел. Теперь они летят восточнее, над морем, и отдыхают на недавно сооруженном японцами искусственном острове севернее Оки. Местные газеты с восторгом пишут о внезапном появлении прекрасных птиц, у обитателей океанополиса уже появился новый обычай «встречи цапель». Никто не знает, чем это вызвано. А я, я знаю! Это Лютов, его старания. Его же влиянием объясняется резкий рост популяции волков в Забайкалье. Охотники жалуются — зверь уходит от облав. Правда, при этом количество нападений на скот не только не растет, а становится меньше. Все удивляются, почему так.

Да, нападений пока нет. И эмиграция птиц из районов аэропортов — благо. Но ведь он вторгается в биоценоз, в необычайно сложные цепи, где один вид служит либо пищей, либо ограничителем для другого! Что будет, когда популяция достигнет естественного предела и ей не будет хватать пищи? Не травой же они будут питаться! И каким будет следующее вторжение в природу ее заклятого друга?

Третий ученик продолжил дело учителя: он производил отбор. Однако он отбросил лечебный камуфляж. Его сердцу милее гигантские облавы, сопровождаемые гибелью ненужного материала, человеческих отбросов. Он ищет жемчужины — тех, кто не поддается его чарам, не страшится галлюцинаций, а значит, сам способен их вызывать. Этот третий превзошел учителя — он может воздействовать на электромагнитные волны, создавая звуковые и видеоартефакты.

Что делают остальные, мы не знаем. Трудно даже представить все последствия, к которым может привести их деятельность. По сути, человечество столкнулось с небывалым вызовом. На наших глазах рядом с ним возникло новое мини-человечество «избранных». Каковы бы ни были их намерения, мы не можем оставить ситуацию в нынешнем виде. Сейчас мы ее не контролируем. Мы должны взять ее под контроль — пока только это. «Дело Глечке» следует переквалифицировать в «дело Кандерса» или «дело избранных». К его расследованию необходимо привлечь дополнительные силы.

Некоторое время Риман молчал, потом заметил:

— Полагаю, пока мы имеем недостаточно данных, чтобы строить столь широкие обобщения. Мне кажется, что вы, Александр, все же драматизируете ситуацию и демонизируете противника. Слушая вас, я вспомнил легенду о герое, которому царь поручил вспахать и засеять поле. Он не знал, что семена, которые ему вручили, — это зубы дракона. Вместо колосьев из земли поднялись воины, которые набросились на героя. Не помню, чем кончилось дело…

— Кажется, он спасся, бросив в гущу врагов то ли слиток золота, то ли камень. Они стали драться между собой и все погибли.

— Да, методика известная. Так что, переименовывать дело мы пока не будем. Основной целью расследования остается поиск и задержание Томаса Глечке, подозреваемого в массовых убийствах. Коварные замыслы других учеников Кандерса — лишь ваши предположения. Но я согласен с тем, что нам следовало бы их найти и выяснить, чем они занимаются. Кстати, как вы собираетесь это сделать? Признаться, я несколько растерялся.

— Как искать? Ну, как обычно ищут. По оперативным данным…

— Но ведь их уже искали. Несколько лет искали — и никого не нашли.

— Тогда они знали, что их ищут, и затаились. Возможно, теперь они утратили бдительность…

— Не думаю. Помните восточную мудрость: «Если хочешь понять, думай около»? Ищите около. Расширьте круг поисков. Скажем, проанализируйте все массовые психозы, фобии за последние 5 — 6 лет. Вы проделали эту работу относительно коллективных галлюцинаций — и вышли на Альтфурт. Теперь можно расширить сферу поисков и взять не только видения, но всю сферу необъясненного.

— Необъясненное может потребовать необъятного времени… — пробормотал я.

— Боюсь, что другого пути нет, — жестко отреагировал Риман. — Будем надеяться, что нам повезет. У вас все?

— Кажется… Да, вот что! — спохватился я. — Янина очень просила сказать: необходимо сделать все, чтобы остановить строительство. Что, если Лютов, загнанный в угол, использует методы Глечке? Или позовет на помощь? Это может быть пострашнее Китежа — там же волки, медведи…

Если я хотел поставить своего начальника в трудное положение, то я достиг цели. Теперь Риман выглядел растерянным.

— Это не так просто, вы же понимаете… — произнес он, глядя куда-то в стол. — У нас нет достаточных аргументов, чтобы просить правительство объявить этот район зоной бедствия или ввести там чрезвычайное положение. Я попробую убедить руководство консорциума, что в тайге скрывается опасный маньяк, и в случае продолжения работ их люди могут пострадать — а это компенсации, страховки, возможно, суды… Но я заранее предвижу их ответ: «Почему же вы его не поймаете, генерал? Чем занимаются ваши агенты?» Снайперам дадут приказ вести огонь, лишь только им почудится какая-то опасность, и в тайге поднимется такая пальба… Но я понимаю вашу тревогу, разделяю ее, — добавил он, увидев что-то на моем лице, — и буду этим заниматься.

Я откланялся и направился к выходу, однако возле дверей обернулся.

— Знаете, Пауль Альбертович, — произнес моими устами сидящий во мне демон обиды, — а ваше сравнение хромает. Разве Кандерс не знал, что делает, когда сеял свои «зубы дракона»?

На этот раз на лице генерала не дрогнул ни один мускул.

— Чего-то наверняка не знал, — ответил он. — Скажем, того, что его ученики будут убивать друг друга. Словно между ними кто-то бросил кусок золота.

— Приветствую всех собравшихся! Я, как всегда, последний ? Увы, прискорбная привычка. Все никак не найду времени от нее избавиться. Тема сегодняшней встречи уже оглашена ?

— Здравствуй, Патрик. Тема не оглашена, но, полагаю, она и так известна. Предлагаю каждому дать свою оценку случившегося и высказать соображения о наших возможных действиях.

— А они должны последовать ?

— Я вижу, Патрик, ты готов высказаться. Давай с тебя и начнем.

— С меня так с меня. По вашим лицам я вижу, что у всех на устах слово «трагедия», и оно, разумеется, прозвучит сегодня не раз. Рискну навлечь на себя упреки и даже чей-то гнев, но я бы поспорил о жанре. На мой взгляд, здесь более подходят такие термины, как драма или боевик, — поскольку речь идет о преступлении. Все мы знаем, чьих рук это дело, но лишь немногие, полагаю, догадываются о мотивах. Ведь мало кто из нас интересуется тем, что происходит в мире. А я вот иногда слежу. И могу сообщить, что наш погибший товарищ некоторое время назад выступил с рядом публичных заявлений, в которых выразил намерение «рассказать о великом Учителе, которому он всем обязан». Вы понимаете, к каким последствиям для нас это могло привести. Томас по понятным причинам воспринял эту угрозу крайне болезненно…