Чтение онлайн

Вставать было рано, и я снова лег. Сегодня можно осмотреть верхнюю часть ущелья до перевала. А дальше? Подняться на вершину? Выйти на восточный склон хребта? Нет, не стоит. Там он жить не мог. Хотя можно ли тут быть в чем-то уверенным? Ведь я не уверен даже в том, что то, что я ищу, существует. Может, пора возвращаться? Когда я в последний раз звонил Янине, она выглядела уставшей и смотрела на меня как-то странно — так смотрят на чужого. Или на близкого человека, которого перестал понимать. Даже она! Что уж говорить о коллегах. Впрочем, они ничего не знают о моих поисках — для них я нахожусь в длительном отпуске после ранения. Я сделал все, чтобы в Управлении не догадались о моих планах. История с Рупертом и Вергерусом сделала меня осторожным. Прежде чем отправиться по намеченному маршруту, я долго путал следы. И лишь убедившись в отсутствие соглядатаев, приступил к осуществлению своего плана. Индия, затем Гвиана, Австралия и вот теперь Африка. Куда отправиться теперь?

Нет, заснуть уже не удастся, надо вставать. Я сложил спальник, зажег горелку, чтобы сварить кофе. Последняя операция потребовала значительных усилий и терпения — я все еще не научился свободно действовать левой рукой там, где обычно трудилась правая.

Потянувшись за кофеваркой, я краем глаза заметил среди деревьев какой-то огонек — словно спичку зажгли. Что это — обычный светлячок? Или… Я направился к нему. Было еще темно, ветки деревьев так и стремились вонзиться мне в глаза или хотя бы уцепиться за одежду, я уклонялся, но ни на секунду не терял из виду светлое пятно; к счастью, оно оставалось на месте, словно ожидая меня; наконец я приблизился.

Нет, это не был светлячок. Никогда в жизни я не видел ничего подобного. Его можно было бы сравнить с цветным пламенем, какое бывает, если в костер бросить медь или латунь, — но это было слабое сравнение. Больше всего оно походило на полярное сияние, виденное мной в детстве. В отличие от обычного пламени, это не билось, не рвалось — оно плавно текло, непрерывно и незаметно меняя цвет и форму: только что оно было похоже на птицу или бабочку, а теперь, ощетинившись иглами, напоминало обитателя морских глубин. Может, так выглядит шаровая молния? Жаль, я их не видел.

Стоило мне подумать о молнии, как оно поплыло в мою сторону. Зеленое по краям, алое с вкраплениями фиолета внутри; зеленое струится, алое неподвижно… Наверняка оно заряжено электричеством, всякое прикосновение опасно. Несколько мгновений я всматривался в мерцающее пламя, а затем осторожно протянул к нему свой обрубок — сам не знаю почему. И так же осторожно, с опаской, сияющий фантом опустился на него. Я ощутил множество мелких уколов, руке стало тепло, и эта теплота пошла дальше, по всему телу. Сияние стало ярче, фантом быстро менял цвет, у меня возникло ощущение, что я снова могу пошевелить пальцами. Затем свет поблек, оно оторвалось от моей руки и стало подниматься. Выше, еще выше… Какое-то время я видел его — оно выглядело, как слабая звездочка, — а затем потерял из виду.

Я оглядел поляну, словно запоминая, и направился в свой лагерь, двигаясь медленно, как будто нес до краев наполненный сосуд. Может, я сам был таким сосудом? Значит, старик не обманул меня — кводо-ганобу действительно существует, и мне посчастливилось его встретить. Над горелкой все еще гудело пламя. Хорошо хоть я кофе не успел поставить! Я взял кофеварку и туг понял, что не чувствую ни голода, ни жажды — лишь нетерпеливое желание продолжить поиски. Если подтвердилась одна догадка, то, может, верна и другая? Я стал поспешно собирать вещи.

…Чем дальше я шел, тем круче становились стены ущелья, превращая его в каменный коридор. Верхняя, более пологая часть склона оставалась для меня невидимой. Не проскочу ли я мимо, не увидев то, что ищу? Впрочем, я сам не знал, что именно надеюсь увидеть. Хижину? Пещеру? Или, может быть, хрустальный дворец?

Деревьев уже не было, лишь скудная трава пробивалась между камнями, по которым то и дело пробегали юркие серые ящерицы; однажды я перешагнул через дремлющую на солнце змею. Ручей то спешил мне навстречу, сверкая на солнце, то исчезал под камнями, но и тогда я слышал его неустанное бормотание. Затем к этому звуку прибавился другой, более мощный. Он становился все сильнее, и за очередным поворотом я увидел водопад. Подъем стал почти отвесным, мне приходилось уже не идти, а карабкаться. Там ли я веду поиски? Разве мог тот, кого я ищу, жить в столь труднодоступном месте?

За водопадом ущелье расширилось, открылась котловина, окруженная скалами. Из-под скалы вытекал ручей. Я обошел каменный цирк, вглядываясь в скалы, заглядывая в каждую расщелину. Нигде ничего похожего на пещеру, ни одного места, которое могло бы служить прибежищем для человека. Больше искать здесь было нечего, и тем не менее уходить не хотелось; что-то очень уютное было в этой котловине, я чувствовал себя так, словно вернулся домой. Я снова пошел вокруг каменных стен. Если бы меня спросили, что я ищу теперь, я бы не смог ответить — просто смотрел и все. В одном месте я остановился. Скала здесь была совершенно ровной, словно ее отполировали. В первый раз я не обратил внимания на это. Я потрогал камень. Странно — он показался мне теплым, гораздо теплее, чем соседние участки. Я стал водить по стене рукой, гладить ее. Ощущение теплоты усиливалось, скала становилась горячей. А затем… затем камень начал исчезать! Он бледнел, делался прозрачным; еще несколько движений — и вместо твердой поверхности моя рука встретила пустоту. Стена исчезла.

Я стоял у входа в пещеру. Свод, вначале низкий, затем поднимался. Откуда-то сверху сквозь трещину в стене проникал свет. Я помедлил немного и шагнул вперед.

Пещера была обитаема. На полу лежало несколько циновок, у стены стояли пустой кувшин и чаша с сушеными плодами. Казалось, владелец жилища на время отлучился. Однако я знал, что он не вернется.

Я осмотрелся и заметил в стене неглубокую нишу. В ней стоял сделанный из камыша сундучок — точно такой же я видел в хижине того старика, который рассказал мне о «дереве духов». Рядом лежала гладкая доска, стопка бумаги и несколько ручек. Я вынул сундучок, открыл его. Несколько толстых тетрадей, распухших от записей и от частого употребления, и отдельно — исписанные листы. Передо мной был архив Кандерса — тот самый, необъяснимым образом исчезнувший из монастырского подвала.

Тетради были пронумерованы римскими цифрами. Я нашел самую первую и открыл ее.

«Угнетает страшная ограниченность человеческих достижений. Мы топчемся в тупике. Проникнуть в тайны вещества, научиться управлять наследственностью, овладеть водородным синтезом — для чего все это? Чтобы жить еще спокойнее, в еще большем достатке, получая еще больше удовольствий и минимизируя страдания. И это все? Овладеть всеми тайнами Вселенной — и остаться рабом своего тела, своих желаний. Какая убогая философия!

То, что я отчасти овладел процессами, протекающими в моем организме, ничего не меняет. Я могу останавливать дыхание и работу сердца, отчасти управлять обменом веществ, кровотоком… Ну и что? Я все тот же раб, только цепь моя длиннее. Посвятить жизнь заботе о собственном здоровье, о продлении своего бренного существования? Нет, эта перспектива меня не прельщает. Мне нужна цель, с которой я мог бы вступить в единоборство, цель, ради которой стоит жить».

«Сегодня великий день. Обычно я не ставлю в своем дневнике дат, но сегодня сделаю исключение. Итак, сегодня 12 мая 26 года. Хотя нет, сейчас уже первый час ночи, значит, уже 13-е. Сегодня я понял, что надо делать. Я нашел цель. Это же так просто! Странно, что я не видел этого раньше. Надо соединить несколько способностей, подобных моей, слить их воедино. Синтез должен дать новое качество. Можно добиться невиданного расширения человеческих возможностей! На несколько секунд перед моим мысленным взором предстал образ этого нового совершенного человека, способного полностью управлять своим телом, нервной системой, психикой. Перестраивать их, совершенствуя, как совершенствуют прибор, лепить из себя новое существо, не столь привязанное к животному миру, более свободное… Но не только это. Возможно, удастся подчинить себе и пространство, и даже время! Восходить все выше и выше, превратив самого себя в поле битвы за свободу, за нового свободного человека, подняться на новую ступень эволюции… Какая ослепительная перспектива! Какая даль! Конечно, все это звучит невероятно. Но почему можно верить в фантастические возможности каких-то космических бродяг, странников по мирам, и нельзя поверить в человека?»