Чтение онлайн

Эдан опомнился раньше нее: он ведь и прежде сходил с тропы — знал, чего ожидать.

— Граница немного задержит стаю, но нужно спешить!

— А… в какую сторону? — огляделась Лая.

Юноша махнул рукой, кажется, наугад.

— Туда, значит, туда, — вздохнула она.

Волки появились почти сразу — охотница даже не заметила когда. Зверей теперь было меньше, они не напирали и вообще держались на расстоянии. Рассеялись между стволами, трусили в сторонке, будто провожая, но из кольца не выпускали, преграждали дорогу, стоило только Эдану с Лаей попытаться свернуть не туда. Сбивались рычащей кучей, набрасывались на заметно выдохшихся путников, оставляя на снегу свою кровь и тела собратьев.

Однако сила, что гнала волков вперед, казалось, слабела: все больше зверей отставало, бесследно растворяясь в заснеженном лесу, некоторые, не выдержав, налетали на путников, стремясь поскорее завершить вынужденную свою охоту.

Вскоре Эдан притормозил, сосредоточился, опять стараясь навеять страх — и в этот раз стая дрогнула, кинулась врассыпную.

Осталось лишь пятеро — самых крупных и злых. Вместо того чтобы бежать, они напали.

Четверо бросились к юноше, целясь в ноги и спину, норовя вцепиться в горло. Эдан устоял, первых двух поймал на лезвия еще в прыжке, одного стряхнул с себя, швырнув о ствол сосны и, кажется, сломав ему позвоночник. Последнему распорол брюхо.

Пятому волку удалось сбить Лаю с ног, он метил в шею, но вцепился в вовремя выставленную руку, не смог прокусить толстый рукав куртки и отлетел уже с разрезанным горлом.

Девушка резко вскочила, но ее повело назад, нога ушла в снег, не находя дна. Она взмахнула руками и, проломив чахлый кустарник, ухнула куда-то вниз: скатилась по снегу, набившемуся в глаза и рот, взвизгнула, приземлившись всем телом в обжигающе холодную воду. Здесь была речушка — мелкая, быстрая, резво бегущая под тонкой ледяной коркой на дне овражка.

Лая тут же поднялась, отряхиваясь.

— Снежинка! — раздался сверху встревоженный окрик.

— Все нормально, — хрипло отозвалась она. — Осторожней только, здесь яма! Вылезти помоги.

Эдан вытащил ее наверх, быстро осмотрел, потянул прочь от волчьих трупов. Остановился на соседней полянке, вывалил в снег содержимое своего мешка. Поспешно, почти судорожно, сорвал с Лаи промокшую куртку, тут же закутав ее в сухое покрывало — пока она трясущимися, непослушными пальцами пыталась стащить сапоги, в которых хлюпала ледяная вода. Ее верхние штаны из плотной кожи, к счастью, остались сухими, хотя снаружи уже покрывались ледяной коркой.

Сапоги, а за ними и мокрые шерстяные чулки с трудом, но поддались, и через пару мгновений Лаины ноги уже были тщательно натерты Ишиным согревающим снадобьем, обмотаны мехом, а Эдан протягивал ей небольшую плетеную флягу.

Дрожащим губам Лаи не сразу удалось отыскать горлышко, стучащие зубы мешали сделать глоток, но она все же очень постаралась, чтоб обжигающая, крепкая жидкость попала в горло. Хрипло закашлялась. В голове зашумело.

Это, впрочем, не сильно помогло. Девушку трясло по-прежнему, замерзшее тело просто отказывалось греть себя самостоятельно.

Эдан уже спешно стаскивал промерзшие ветки для костра.

Собравшись с силами, Лая вытащила из поясного мешочка трут, огниво и дрожащими пальцами попыталась высечь хоть искорку, не слишком, впрочем, надеясь на успех — негодной она была ахаркой. Соплеменники ее на снегу и даже в метель костер развести способны, у Лаи же проклятое дерево даже не дымилось!..

— Давай я! — подскочил Эдан, подкладывая под ветки кусок коры.

Он прижал кору двумя пальцами и замер на пару мгновений в глухой, напряженной сосредоточенности. Лая видела, как выцвели вдруг его глаза и что-то будто полыхнуло в зрачках…

Ветки вспыхнули высоким, ярким пламенем.

— Проклятье, со свечками полегче! — зашипел юноша, отдергивая обожженную руку.

Лая даже забыла на миг о холоде.

— Хор-р-рош-шень-кий фокус! — простучала зубами она, поближе придвигаясь к огню. — Ч-что ж ты р-рань-ше не пр-ризн-на-вался?

— Случая подходящего не было, — буркнул он, торопливо разворачивая на снегу самый большой из их вьюков, тот самый, кажется, что принес ему старичок-ахар за день до ухода из долины.

Показалась пара теплых ахарских одеял, знакомая уже глиняная походная жаровня и внушительный сверток из крепких мохнатых шкур. От шкур резко пахло зверь-корнем — безобидной ароматной травкой, запаха которой почему-то сторонилось все хищное зверье.

Эдан выбрал из принесенного для костра две палки поровнее да покрепче, быстро заточил их ножом, вбил глубоко в сугроб под ближайшей разлапистой елью. Разгреб там снег, оставив круглую яму, дно которой устелил срезанными еловыми ветвями и толстым одеялом на кожаной подкладке. Развернул туго скатанные шкуры, встряхнул пару раз и накрепко привязал к вбитым кольям и нависающим веткам, старательно врыв получившийся крохотный шатер в сугроб, засыпав его снегом почти доверху.

Лая с изумлением взирала на столь умело сработанное походное жилище, без труда опознав в нем традиционный зимний ночлег ахарских охотников.

— О-о! — только и смогла выдохнуть она.

— Я ведь не только у Иши учился, — мягко объяснил Эдан.

Вскоре маленькая жаровня уже жарко тлела углями, грея слишком тесное пространство шатра, а девушка, тепло и тщательно укутанная, свернулась в объятиях своего спутника, отчаянно пытаясь выгнать из дрожащего тела всякие остатки холода.

Приближалась ночь.

Время от времени юноша оставлял ее, не без труда протискиваясь наружу, чтобы вскоре вернуться с горячей кружкой наспех приготовленной шархи или очередного целительного отвара. Лая с усилием заставляла себя выпить, но Эдан, наблюдая за ней, все больше хмурился. Вслушивался в тяжелые, хриплые вдохи, трогал пышущий жаром лоб, а в глазах его загоралось бессильное, почти отчаянное выражение…

Охотница и сама знала, что дела хуже некуда. Она и так измотана была в последние дни, покашливала, горло саднило, а тут еще и ледяное купание. Если болезнь хоть немного отступит к утру — это уже будет неслыханным везением! Даже если бы они были здоровы, дальнейшая судьба их далеко не радостна. Петляли они сегодня по лесу долго, а значит, с тропы сбились окончательно. Вот-вот нагрянут метели… Что брести к северу наугад, надеясь дойти-таки до пролива (притом вовремя!), что зимовать в незнакомом лесу без надежного укрытия и хоть каких-то припасов — затея одинаково гиблая, опирающаяся лишь на удачу, но никак не на здравый рассудок…