Чтение онлайн

«Будь последовательным, Стефан», — подстегнул сам себя. Утром жена рассказывала о планах посетить гильдию лекарей. И если болтовню служанки Фолганд привычно пропускал мимо ушей, то слова Вельды никогда. Рассчитав время, он создал портал напрямую домой — не могла Белка долго задержаться в гильдии, обязательно бы вернулась.

Охваченный эмоциями, умудрился сделать глупейшую ошибку при конструировании портала, выпал из него в собственной спальне, получив удар маленькой молнией в шею.

Боль, пусть и слабая отрезвила, прояснила мысли. Остановился, сжал кулаки, впившись ногтями в ладони. Старая привычка внутренне собираться, ощущая физические страдания, помогла. Для верности достал кинжал из сапога и полоснул по ладони. Кто бы мог подумать, что боль может стать исцелением. Выхватил из комода полотенце, чтобы не залить ковёр кровью.

Недовольно сжав губы, Стефан вышел на лестницу. Собственные бестолковые попытки действовать оставляли привкус раздражения. Глупый маг, мечущийся и захваченный эмоциями. Жалкое зрелище.

Если враг приложил руку к необычной слабости и тревоге за Бельчонка, то сделал это умело и точно. Ударил в самое уязвимое место, пробил силу, способность защитить любимых и, возможно, дотянулся до Вельды. Придётся потратить силы на то, чтобы заново выстроить внутренний стержень. Потому что эмоциональный маг — слабый маг, а слабый маг — и не маг вовсе.

Особенности магии в Фолганде строились на разуме и сложных мыслительных конструкциях. Эмоции могли погубить построенное умом, разрушить магические возможности. Несколько лет Стефану удавалось сочетать обе стороны, трансформируя чувства к Вельде в силу. Иногда ему казалось, что Белка специально рождена для того, чтобы быть спутницей мага, потому что эмоции между ними подкрепляли конструкции разума. Рядом с ней колдовство сплеталось легко, а стихии сами шли в руки.

Но сила его оказалась слабостью. Стоило кому-то создать угрозу для Вельды и Фолганд разбит, лишён способности полноценно творить магию. И не имеет значения, опасность реальная или выдуманная, наведённая. Нет возможности различить. Отличная ловушка для глупого влюблённого мага.

Значит, он должен действовать иначе, побороть страх, отсечь тревогу за Бельчонка, и стать вновь неуязвимым. И необходимо срочно найти верные схемы для защиты себя и Вельды. У старого учителя были записи о спутницах магов, совместных защитах и балансе между эмоциями и разумом. Много работы предстояло Стефану.

А теперь — собраться, отрезать часть себя. Запереть ту половину сознания, которая кричит от ужаса за близких людей, бессмысленно бросается голодной рыбой на новые и новые крючки, заброшенные умелым рыболовом, забывая о важном. Повязали, но он разрежет путы.

Выдохнув, маг прислушался к постепенно успокаивающемуся ритму сердца, и спустился в лабораторию. Много полезного осталось после смерти учителя Бертрана. За три года Стефан успел разобрать бумаги, рассортировать их по темам, систематизировать. И здесь Фолганд был верен себе.

Записи лежали именно там, куда положил. Перебрав несколько рукописей, нашёл нужную, быстро обновил в памяти ключевые точки инструкции. Залез в свой ящичек со снадобьями. Потом поискал недостающие предметы в столе, похвалив собственную предусмотрительность. У Фолганда имелись запасы для самых неожиданных случаев. Решительно взял ключ от крипты из тайника и через скрытую галерею добрался до нужного места. Он сделает, что задумал, иначе сейчас нельзя.

Мерзкие чужие руки, заведённые под спину, приподняли над землёй. Вельда мысленно сопротивлялась, но тело не слушалось, вычерпали до дна. Невесомая пушинка на ветру — дунешь и нет.

Кажется, сейчас её понесут в неизвестный дом. Человек со жгучими глазами говорил о доме. Её заберут с собой те самые люди, которые напугали в гильдии лекарей и требовали от лекарки непонятного. Тогда и случится самое страшное.

Сознание теперь работало ясно, но с телом полная беда. Словно силы ушли на защиту от грозного вихря. Толчки во чреве прекратились, но иногда она ощущала движение.

Безысходность и почти смирение коснулись сердца. Но Белка не была бы собой, если бы внутренне не встрепенулась, собираясь с силами. Слова сплетались сами в заклятие.

— Земля Фолгандов, дай сил, поддержи кровь свою, мы едины. Стефан, услышь меня, — губы Вельды беззвучно шевелились. — Стефан…

Склонённое узкое лицо лекаря исказилось странной усмешкой, будто он услышал имя, произнесённое Вельдой скорее во внутрь самой себя, чем вслух. И было в этих искривлённых губах что-то такое, отчего сердце пропустило удары. Время тягуче провисло вокруг группы людей на улице города. Замерло всё.

Увело мысли на время, но думать об ином не получалось. Белка переключилась на ощущение искр, пробирающихся под кожу, струящихся по артериям, наполняющих тело силой. Мозг, перестав воспринимать внешнюю реальность, выстроил новую — глубокая тьма земли, пронизанная разветвлёнными сосудами силы, пространство над землёй с линиями и узлами света. От узлов можно было брать энергию. Невероятно и очень сложно для Белки, что совсем недавно и не представляла, как можно колдовать.

— Вельда!? Куда вы собираетесь нести эту женщину?

Знакомый мужской голос запустил вязкое время, вернув реальную картинку, и заставив двигаться всех участников сцены.

— Ей стало плохо на улице, — сдерживая гнев, ответил молодой текучий голос. — Я лекарь.

— Именем лорда земель! Стража управы приказывает вам остановиться. Женщина под моей защитой.

И другие руки перехватили, спасли. В этих руках было надёжно и спокойно. Вельда знала, что они не причинят ей вреда. Сильные руки великана Григора. Смотрела снизу на широкой подбородок старого друга, уткнулась в форму стража, пропахшую пылью и чем-то терпким.

— Григор, — прошептала Белка с улыбкой.

Страх уходил мягкой поступью, а, полученная в последний момент перед разломом, сила осталась. Следующая мысль утвердилась в сознании — Стефан не должен знать. Нельзя отвлекать его от расследования глупыми выходками и историями. Если бы Белка была более искушена в магии, то поняла бы, как ошибается в своём решении. Но она всего лишь обычный человек, столкнувшийся с колдовством, поэтому ни на минуту не усомнилась в выборе.

Чувствуя широкую поступь Григора, она спросила: