Чтение онлайн

— Скажите сами, — предложил Уэссекс. Мадам скривилась.

— Столько предосторожностей! Ну что ж, ваша милость. Я вижу, что ваша жена в опасности, за камнем и водой, но недалеко отсюда. Ее охраняет само Время, но с того момента, как она взяла под опеку Францию, грозящая ей опасность возросла. Она надеется на вашу помощь, а потому вы должны следовать за заходящим солнцем до тех пор, пока не придете к старому режиму.

— Вы не можете не признать, что сообщение получилось несколько расплывчатым, — вежливо заметил Уэссекс.

— Это все, что мне было сказано, месье герцог, — огрызнулась прорицательница. — Спешите на запад — или вы потеряете свою жену… и свое сердце.

Леди Мириэль устроилась в саду. Девушка сидела на маленькой табуреточке и, пользуясь ярким солнечным светом, трудилась над рубашкой, которую она шила для Луи. Прошло уже пять дней с того момента, как она пришла к святому отцу и, запинаясь, рассказала главную свою тайну, и хотя Мириэль постоянно беспокоилась о судьбе Сары, ей казалось, что все эти дни прошли за пределами времени, словно прекрасный сон, от которого ей рано или поздно придется пробудиться. Но в нем она могла быть сама собой, а не актрисой, играющей на зловещем маскараде чужую роль.

И частью этого сна был Луи.

Луи не для нее — твердо сказала себе Мириэль. Он — истинный король Франции, и хотя сам он отказывается от своих законных прав, другие заставят его принять корону, как только Луи заявит о своем существовании.

Мириэль сделала очередной стежок и упрекнула себя за глупость. Ну надо же было отдать сердце мужчине, который никогда на ней не женится, как бы сильно он ее ни любил! Король должен жениться на принцессе, а Мириэль, хоть в ее жилах и течет кровь королей, — не та, которую Луи придется взять в жены.

«Пусть мы проведем хоть немного времени вместе, прежде чем они заберут его. О, Святая Дева, ведь я же не так много прошу у тебя!»

Луи должен скоро вернуться. Он поехал в село — Pere Анри был членом роялистского подполья, и через него Луи мог связываться с людьми, имеющими свои глаза и уши по всей стране. В частности, он уже выяснил, что дядя Мириэль, Джеффри Хайклер, работал на Талейрана. Если бы только им удалось выяснить, куда дядя Джеффри спрятал герцогиню Уэссекскую, возможно, они смогли бы спасти ее, и тогда Мириэль избавилась бы от гнетущей ее вины.

Девушка продолжала шить — она с радостью бралась за любую посильную работу по дому, и сейчас у ее ног стояла корзинка с шитьем, ожидающим своей очереди, — но при этом каждые несколько минут поглядывала на дорогу, не идет ли Луи. Когда же она наконец увидела, как он шагает по дороге — с широкополой шляпой в руке, а воротник блузы расстегнут, как это принято в провинции, — Мириэль поддалась порыву и, отложив рубашку, побежала ему навстречу.

Они встретились у калитки. Луи водрузил свою шляпу на голову Мириэль и громко чмокнул девушку. От него пахло недавно выстиранной одеждой и солнечным светом, и сердце Мириэль заполнилось радостью — и предчувствием печали.

— Выходите за меня замуж, — сказал Луи вместо приветствия.

Мириэль рассмеялась — она уже не в первый раз слышала это предложение.

— Нет, нет и еще раз нет! Я уже говорила, Луи, — такая значительная персона, как вы, не для такой скромной девушки, как я.

— Я отрекся от трона, — напомнил ей Луи, проходя через калитку и закрывая ее свободной рукой. Вторая рука тем временем обвила талию девушки. — Теперь я всего лишь гражданин Капет, и гражданин Капет очень хочет жениться на прекрасной англичанке.

— Луи, не мучайте меня! — взмолилась Мириэль. — Невзирая на отречение, никто, ни Англия, ни Франция, не даст вам жить спокойно. Вы слишком важны для них.

— Слишком важен для их игр, — с горечью поправил ее Луи. — Они — словно дети, которые играют в солдатиков, забывая, что их игрушки истекают кровью и умирают. Но в Новом Свете все иначе. Там мы сможем быть свободными, Мириэль. Уэссекс поможет нам.

— Против воли своего короля? — спросила Мириэль. — О, давайте не будем ссориться, любовь моя. Скажите лучше: что нового вы узнали про ее светлость?

— Я только поговорил со связным, — сказал Луи. — С гуртовщиком, который пригнал сюда скот. Но он сообщил о назначенной встрече — в развалинах поместья, что в пяти милях отсюда. Он сказал, что если я приду туда на встречу с их руководителем, он сообщит мне новости о герцогине.

— Это слишком опасно! — возразила Мириэль.

— И именно поэтому мы ничего не скажем Pere Анри, — твердо заявил Луи. — Мы еще успеем все ему рассказать, когда будем точно знать, где сейчас ваш дядя и ее светлость. Он и так слишком рискует, пряча меня здесь, чтобы причинять ему беспокойство еще и из-за этого.

— Но вы должны… — начала было Мириэль.

— Эти люди — друзья, — мягко оборвал ее Луи. — Они верят во Францию и короля — а не в выскочку, именующего себя императором. Они не предадут меня, хоть и не знают, кто я такой на самом деле. А теперь нам надо идти. Если мы поторопимся, то успеем обвенчаться до того, как мадам Кармо позовет нас обедать.

— Нет, — ответила Мириэль и улыбнулась.

Но она не могла избавиться от своих страхов. В некотором отношении Мириэль была мудрее Луи: хотя ему с самого детства непрестанно грозила опасность, его всегда окружали люди, желающие ему добра. Луи верил в счастливый конец.

А Мириэль не верила.

И потому, когда несколько часов спустя, уже после того, как стемнело, Луи отправился на встречу с подпольщиками, Мириэль последовала за ним.

Полнолуние миновало всего пару дней назад, и луна до сих пор была достаточно яркой, чтобы Мириэль могла найти дорогу. Луи прихватил с собой потайной фонарь, но на самом деле юноша и без него с легкостью пробирался по знакомым местам.

Поместье сгорело много лет назад, во время мятежа, охватившего всю эту местность во время Великой революции. Большой дом разграбили, прежде чем предать огню; теперь лишь несколько стен да обугленные балки отмечали то место, где некогда стоял особняк. Все прочее либо растащили люди, либо замаскировала природа. Будку привратника разобрали целиком: крестьяне растащили камни и пустили их на починку своих домов и амбаров. Даже железные ворота пошли на пушки. Аккуратные газоны превратились теперь в заросшие лужайки, а французский сад — в заросли терна и ежевики.