Чтение онлайн

— Тирцель Кларонский. Очевидно, упал с лестницы и сломал шею — хотя не представляю, что он делал в том тайном проходе, идущем из старых покоев Келсона. Дункан практически повторяет то, что говорится в письме Нигеля; по крайней мере, от епископов нет никаких плохих новостей. Но в его печати заключено дополнительное послание.

Он коснулся печати кончиками пальцев, на несколько секунд закрыл глаза, делая глубокий вдох, чтобы войти в легкий транс, необходимый для прочтения дополнительного послания, которое отсутствовало на пергаменте. Дункан вкратце передавал, как нашел тело и сделал первичный осмотр, как привел Нигеля взглянуть на тело, как скакал в Валорет за Ариланом, реакцию Арилана, а затем как Арилан доставил их обоих назад в Ремут через Портал в ризнице Собора Всех Святых, к которому у Дункана теперь имелся ключ. Тело Тирцеля забрали на Камберианский Совет, но Дункану, к его огромному облегчению, не потребовалось туда отправляться, чтобы лично давать показания о том, как он нашел тело, хотя он позволил Арилану прочесть свои воспоминания, чтобы выяснить все подробности обнаружения тела. От Моргана не требовалось никаких действий, поскольку все указывало на случайную смерть, однако Дункан считал, что ему следовало быть в курсе.

Морган тяжело вздохнул, выходя из транса, позволяя Риченде выяснить то, что он сам почерпнул из печати, вручил письмо Дункана и позволил ей чуть дольше задержать свою руку в его ладони.

Смерть Тирцеля сводила количество членов Совета к шести — и это не могло не привести их к еще большему разъединению, как подсказывал опыт Моргана. Но, возможно, это переключит на некоторое время их внимание с Келсона, Дункана и его самого.

Он не знал, не пытались ли они через Арилана повлиять на события в Валорете — но он знал, что Арилан был очень недоволен тем, что Дункан перед всем двором подтвердил свою принадлежность к Дерини.

Однако теперь, возможно, они займутся поиском новых членов Совета и оставят Дункана в покое.

Морган подумал о месте заседаний Совета, вспомнив тот единственный раз, когда ему довелось там побывать, пытаясь мысленно представить его несколько минут спустя, входя вместе с Ричендой, держащей его под руку, в герцогский зал.

В помещении с куполом, расположенном на вершине отдаленной горы, за много миль от поместья герцога Аларика, шесть оставшихся членов Камберианского Совета на самом деле обсуждали Дункана, Моргана и короля — но не того короля, которого имел в виду Морган.

— Денис, факт остается фактом — Келсон мертв, и Нигель должен стать новым королем, — говорила Вивьен. — Это дает нам уникальную возможность вновь усилить влияние на род Халдейнов.

— Ну, зачем такая безжалостность? — спросил Баррет, непривычно резко. — В отличие от остальных из нас, Денис был близок к Келсону. Пусть минует приличествующий период траура.

— Если соблюдать «приличествующий» период траура, — сказала Кайри, — можно пропустить момент. Из четырех человек, определенных в помощники для передачи Нигелю всего могущества Халдейнов, трое заняты и не опасны, по крайней мере на следующие два или три дня. Это передает инициативу тебе, Денис. Вопрос в другом: можешь ли ты один передать силу Нигелю?

Арилан все еще чувствовал себя крайне усталым после колоссальных усилий, которые потребовалось приложить, чтобы несколько часов назад собрать Совет. Он прислонился затылком к высокой спинке стула и прикрыл глаза.

— Не знаю, — прошептал он. — В любом случае, я не считаю это разумным. Почему нельзя подождать Моргана с Дунканом?

— Не будь наивным, — сказала Кайри. — Это наш шанс разрушить власть, которую имел Морган над двумя предыдущими королями. Если мы не можем его контролировать и ты не позволяешь нам навсегда от него избавиться, то исключение его из помощников является, по меньшей мере, разумной альтернативой.

— А нужно сводить к этому? — спросил Арилан.

Баррет склонил лысую голову.

— Мы знаем, как ты к ним относишься, Денис, — сказал он. — Но Кайри права. Если ты передашь потенциал Халдейнов Нигелю, то это не даст нам большего контроля над ним, чем мы имели над Келсоном, пусть земля будет ему пухом, — он перекрестился, и это действие повторили остальные, с разной степенью искренности. — Но, по крайней мере, мы будем больше знать о происходящем, так что когда придет время Конала или одного из его братьев, мы получим большее влияние.

— Не уверен, что я смогу один это сделать, — повторил Арилан. — Да, наверное, во мне есть какие-то неведомые мне силы, способные передать могущество в подходящее время, но даже если я бы и был готов, Нигель сейчас не в состоянии его принять.

— Но он был готов стать королем, если бы с Келсоном что-то случилось во время прошлогодней кампании, — безразличным тоном сказала Софиана.

Арилан кивнул.

— Да, но это было прошлым летом. Кто мог подумать, что Келсон погибнет во время путешествия в поисках реликвий? Что он упадет в пропасть с проклятой тропы? После всего, что он пережил, умереть таким образом…

— Значит, Нигель подавлен? — нетерпеливо спросила Вивьен.

— Нет, но он очень сильно грустит. Он ошеломлен. Не знаю, как подойти к нему с этим вопросом.

Ларан в задумчивости поджал губы.

— Нужно небольшое вмешательство, — предложил он, — У нас есть снадобья, облегчающие процесс. Тебе доводилось и раньше давать их Нигелю. Я считаю, такая помощь определенно должна быть использована теперь, если ты один будешь пытаться передать ему магическую силу — чтобы не беспокоиться о физическом и даже психологическом сопротивлении.

С трудом подавив рыдание, Арилан сложил руки на столе перед собой и положил на них голову.

— Я не могу сейчас думать об этом, Ларан. Почему я не могу заставить вас понять это? Всех вас?

Его плечи затряслись, когда он дал волю своему собственному горю, впервые с тех пор, как всего несколько часов сообщил ужасную весть Дункану. Только Софиана, поняв, что он молча плачет, сообразила: им всем следует покинуть комнату и оставить его на некоторое время одного. Она горевала вместе с ним, когда вела остальных вниз по лестнице в ритуальный зал под названием кииллб, чтобы там они молча помолились за упокой души мертвого короля.

C нечеловеческими усилиями, чтобы сдержать тошноту, Дугал заставлял себя жевать обгорелое вонючее конское мясо, запивая каждый кусок водой, потому что знал: ему нужно есть, или он умрет с голоду.

Ему никогда не нравилась конина, даже правильно приготовленная. При необходимости и в отсутствие достаточного количества припасов ему приходилось ее есть во время охраны границ. Более того, он терпеть не мог пережаренное мясо. А это было еще и тухлое. Он ел единственный кусок, который не испортился окончательно, после того, как пропекся на костре. Это помогло хоть как-то заглушить запах тления.