Чтение онлайн

Глаз уверенно вел его к тайнику. Путешествие было долгим и нелегким, сопряженным со многими опасностями, главными из которых были старые ловушки, расставленные Корстиком. Они были по-настоящему коварны и вполне могли бы прикончить Шедоуспана, если бы не его новый союзник и провожатый. В конце концов они подошли к металлической двери с маленьким зарешеченным окошком. У Шедоуспана перехватило дыхание, когда он посмотрел на эту решетку.

Столько скитаний, и вот перед ним та самая дверь, к которой он пришел... в самом начале своей одиссеи по дьявольскому лабиринту Корстика.

— Встань сбоку и отруби ее, — сказал Глаз.

— Отрубить что?

Глаз выразительно посмотрел на него. Ганс осекся и кивнул. Он встал слева от двери, прижавшись спиной к стене.

Блуждающий Глаз подлетел совсем близко к решетке, помедлил мгновение и быстро отпрянул назад. Из решетки вырвалась змееподобная зеленая рука с извивающимися щупальцевидными пальцами, и Ганс одним ударом отрубил кисть. Она шлепнулась на пол... и каждый палец рассыпался на звенящие кусочки, как стекло.

Обрубленная рука, не уронив и капельки крови, убралась в решетку, словно испуганная змея.

Дверь оказалась незапертой. Ганс широко распахнул ее, но не торопился переступать порог, опасливо заглядывая внутрь и держа наготове свой длинный меч без гарды, — на лезвии не было ни малейших следов крови.

— Мы пришли, — сказал его удивительный провожатый. — То самое место. Войдем?

— А рука?

— Какая рука? Никакой руки не было.

— Ох.

Все еще опасаясь неожиданного нападения, Шедоуспан вошел в небольшую комнату. Руки нигде не было. Он оглядел тянувшиеся вдоль стен полки, на которых не было ничего, кроме пыли и паутины, удобное с виду кресло в бежевых и темно-синих тонах, синий стол со стоящей на нем весьма реалистично выполненной фигуркой змеи из зеленого стекла, и лестницу.

— Не наступай сюда, — сказал Глаз, спускаясь вниз и зависая над одной из половиц, ничем не отличавшейся от прочих. — Сбей со стола стеклянную змею, Ганс. Ты мне потом за это спасибо скажешь. Нет, нет... не дотрагивайся до нее рукой. Просто сбей, я сказал. Мудрость — это умение слушать с вниманием, которое является ключом к долгой жизни.

Ганс воспользовался ибарским клинком. Стеклянная змея разбилась, усеяв весь пол зелеными осколками, но он не посмотрел на них. Как только змея упала, стали видны предметы, в действительности лежавшие на столе. Здесь были прекрасные образцы оружия, включая зловеще изогнутый короткий меч, или длинный кинжал, амулет, замысловато вырезанный из сверкающего кристалла, на который было больно смотреть, маленькая круглая коробочка, два прозрачных кувшина, наполненные прозрачной жидкостью, и небольшой мешок. И еще там лежал меч. Его меч, с резной рукояткой!

— Не трогай коробочку! Ловушка!

Шедоуспан кивнул. Его глаза были прикованы к мечу. Он потрогал клинок. Меч был настоящий. Ганс поднял его и со свистом рассек воздух.

— Эй, эй, поосторожнее, — сказал Глаз.

— Дело в том, что это мой меч.

— О…

Ганс любовно сунул меч в ножны; тот устроился в привычном чехле уютно, словно это был его родной дом. Кивая и блаженно улыбаясь, Ганс вновь извлек меч и поднял его.

— Я бы не стал разрубать этот мешок, Ганс.

— О, — Ганс рассматривал мешок со смешанным чувством любопытства и страха. — А ты открыл бы его?

— Конечно. Любопытство не убивает... оно лишь делает нас людьми, в отличие от бессловесных котов.

Шедоуспан счел за благо не комментировать последнее высказывание товарища. Если ему суждено когда-либо выбраться отсюда, едва ли Блуждающий Глаз и Нотабль подружатся. Бестелесный зеленый глаз проявил себя надежным другом. Если он сам считает себя человеком, то Ганс не считал нужным оспаривать это мнение. Он положил меч на стол и потянулся к мешку, испытывая тошнотворный приступ страха. Секунду подумав, он взял меч и сунул его в ножны. Горловина мешка была затянута шнуром и завязана на несколько узлов.

— Как насчет того, чтобы разрезать узлы? — спросил он.

— Сожалею, — сказал Глаз с некоторым раздражением. — Не могу. Нет рук.

— Я хотел сказать, что я сам…

— О! Хорошая мысль.

Ганс разрезал шнур из сыромятной кожи и открыл мешок — с величайшими предосторожностями. Опасливо заглянул внутрь. В желудке громко заурчало.

— Ты... ты думаешь, этот каравай хлеба неопасен, Глаз?

— Никогда не слышал о том, чтобы хлеб набрасывался на кого-либо, — последовал ядовитый ответ, — даже в убежище Корстика.

И вновь Шедоуспан вопреки обыкновению сдержал свой темперамент и не взорвался.

— Я имею в виду — съедобен ли он?

— О да. Вполне. Это последнее убежище Корстика, его тайник в тайнике. Здесь он предполагал отсидеться в случае нападения кого-то или чего-то, способного заставить его серьезно опасаться за свое здоровье. Он знал, как открыть ту коробочку, не забрызгав лицо ядом. Амулет и клинки приготовлены на случай опасности и скорее всего заколдованы. Я настоятельно рекомендую не трогать их. Хлеб, конечно же, Корстик собирался съесть Но я не уверен, что он окажется свежим.

— Мешок, — сказал Ганс, извлекая каравай с золотистой корочкой, — влажный изнутри. Хлеб на ощупь достаточно мягкий — Ну да. Это же Корстик! Умный сын дьявольской суки. Под аккомпанемент урчащего желудка Шедоуспан разломил хлеб пополам и набил полный рот отлично пропеченным хлебом, вкуснее которого ему еще не доводилось пробовать.

— Настоящая сдоба! Здорово — Прекрасно, — равнодушно отозвался Глаз.

— А как насчет кувшинов, Глаз?

— Это у тебя привычка такая — разговаривать с набитым ртом?

Ганс покачал головой с ангельской кротостью.

— Нет, нет, — пробубнил он, пытаясь прожевать внушительный кусок. — Я не так уж часто голодаю.

— Ну да. Верно Хорошо, когда собеседник отличается вежливостью. Что касается кувшинов , в одном вода, в другом яд. Кислота, насколько припоминаю.

Шедоуспан замер, содрогнулся и вопросительно посмотрел на кувшины.

— Хочешь о чем-то спросить?

Но Ганс уже отломил добрый ломоть хрустящей корочки и осторожно положил его на стол.