Чтение онлайн

– Погоди, – перебила ее Кристи. – Я же только передаю тебе, что сама слышала. Я не знаю, правда ли это.

– Кто это девочка? Как ее фамилия? Кристи пожала плечами:

– Вроде бы никто не знает.

– А кто рассказал тебе эту историю?

– Мама. Она слыхала ее от одной женщины, с которой играет в пинокль, а той рассказал ее муж. Будто бы вчера поздно вечером об этом говорили в баре «Западный ветер».

Господи, еще несколько дней назад они с Хантером были вместе – и вдруг такая жуткая история! Когда это могло произойти? Миранда твердо решила выяснить правду.

– Спасибо тебе, – сказала она, допив свой коктейль. – И еще раз прими мои соболезнования насчет Джека. Ты же знаешь, как я к нему относилась.

Взгляд Кристи скользнул поверх плеча Миранды и замер на какой-то точке в пространстве, видимой только ей одной.

– Знаешь, он ведь не просто сорвался с утеса в тот день, – упрямо заявила она. – Он бегал по этой тропе миллион раз и не мог бы упасть оттуда, даже если бы напился. Я уверена, что его столкнули.

– Столкнули?! – Миранда уставилась на нее во все глаза. – Ты хочешь сказать, что его убили?

Кристи смахнула выступившую в уголке глаза слезу.

– Мы с мамой ни минуты не сомневались. Просто мы пока не можем это доказать. Но со временем сможем.

– Желаю вам удачи. – Миранде вдруг стало неловко. – Знаешь, нам очень не хватает Руби.

– Правда? – Кристи невесело рассмеялась и уставилась на Миранду пронизывающим взглядом черных глаз. – Скажи уж лучше, что вам не хватает вашей индейской рабыни.

– Мы всегда считали Руби членом семьи, – возразила Миранда.

– Тогда почему твой папочка не раскошелился на первоклассного частного детектива, чтобы узнать, что случилось с Джеком?

– Но мы думали... Полиция ведь объявила, что это...

– Ах да, несчастный случай! А сначала они подозревали, что это было самоубийство. Самоубийство! Ты можешь в это поверить? Никто не любил жизнь больше, чем Джек!

– Мне очень жаль.

– Ну, так сделай что-нибудь! Разве ты не собираешься стать юристом?

– Собираюсь, но это будет не завтра.

Нижняя губа у Кристи задрожала, она опустила голову и закрыла лицо руками.

– Будь оно все проклято!

Она была слишком горда, чтобы плакать на людях, и поэтому вскочила, выбралась из-за стола и выбежала из кафе.

Подавленная, разбитая, Миранда последовала за ней. Ветер разыгрался не на шутку, пришлось низко наклонить голову, добираясь до машины. Кое в чем Кристи права: в один прекрасный день она станет юристом, первоклассным обвинителем, и будет использовать все возможности, чтобы не дать преступникам уйти от ответственности. Вот тогда выяснить, что на самом деле произошло с Джеком Сонгбердом, будет не так уж трудно. И она обязательно сделает это.

Одно плохо: в настоящий момент ей грозит нервный срыв. Рассказ Кристи о Хантере надломил ее веру, ее любовь.

«Прекрати!» – скомандовала она себе.

Необходимо поговорить с Хантером, отделить правду от лжи. Но сначала надо его найти. Вот и все. Неужели это так трудно? В конце концов, она и сама может нанять частного детектива. И когда он найдет Хантера... Миранда пообещала себе, что обязательно поговорит с ним, выяснит все и примет правду, какой бы страшной она ни была. Это ее долг перед ребенком.

Вентиляторы под потолком вращались в одном ритме с песней «Би-Джиз», столовые приборы на стойке подпрыгивали в такт, кассовый аппарат прозвенел, пробив очередной заказ на молочный коктейль.

Пейдж слизнула с ложки остатки взбитых сливок и выбралась из кабинки местного кафе-мороженого. Она заметила Миранду Холланд и Кристи Сонгберд, как только уселась в угловой кабинке за пластиковой решетчатой перегородкой, отделявшей одну половину кафе от другой. Девушки были заняты каким-то серьезным разговором; Пейдж отдала бы все на свете, чтобы узнать, о чем они говорят, но так ничего и не услышала. Хорошо хоть, что они не обратили на нее никакого внимания. Интересно, не был ли Уэстон частью их разговора? Не исключено: Кристи такая жалкая дура.

Но ей не хотелось думать о Кристи, да и об Уэстоне тоже, если на то пошло. В эту минуту она думала только о себе. Браслет с талисманом был у нее на руке и позвякивал при каждом движении. Браслет подарила ей Кендалл, а значит, она любит ее! Эта мысль дарила Пейдж ощущение покоя, как и пистолет у нее в сумочке. Она даже улыбнулась сама себе. Пейдж подавила улыбку. Вот бы переполошились все посетители кафе, узнав, что у нее в сумочке пистолет!

С тех самых пор, как Кендалл намекнула, что хотела бы видеть Клер мертвой, Пейдж стала считать устранение соперницы своей персональной миссией. Но она не такая дура, чтобы просто взять и застрелить одну из дочерей Холланда: полиция тут же обо всем узнает. И вообще, она вовсе не была уверена, что сумеет кого-нибудь застрелить. Замышлять убийство – это одно дело, а вот действительно убить – это совсем другое. Если у нее есть пистолет, это еще не значит, что она способна нажать на курок. Но, может, ей удастся немного припугнуть Клер, заставить ее отступить? А еще лучше – припугнуть Харли. Кстати, это было бы гораздо проще.

Пейдж оставила мелочь на прилавке и вышла из прохладного помещения на улицу, где ярко светило солнце, а бодрящие запахи морской соли и водорослей перекрывали удушливую вонь выхлопных газов. Пейдж сама не знала, почему ей взбрело в голову взять с собой пистолет в этот день, но ей не хотелось рисковать и оставлять его дома. Если мать хватится, она перероет все, а Пейдж передергивало при одной мысли о том, как она будет объяснять, зачем ей вообще понадобился пистолет.

Микки Таггерт вообще страшно ревниво относилась к своим вещам. Как-то раз она застала Пейдж на чердаке за игрой в переодевание – девочка напялила ее старую комбинацию и туфли на высоких каблуках. Микки подняла такой шум, будто ее ограбили дочиста. Она закатила дочери оплеуху, велела ей впредь никогда не прикасаться к ее вещам, забрала всю одежду и оставила ее, голую, на чердаке. Бедной Пейдж пришлось отыскать старую, пахнущую затхлостью простыню и завернуться в нее. Только после этого она решилась спуститься и вернулась, вся в слезах, в свою комнату. Больше об этом случае в семье не говорили, но воспоминание о пощечине и пережитом унижении преследовало Пейдж до сих пор.

Она миновала книжный магазин, лавку антиквара и художественную галерею, когда вдруг увидела Клер на прогулочной дорожке, тянущейся вдоль пляжа. Она стояла возле невысокой каменной стенки, которая отделяла дорожку от полосы прибрежного песка. Вид у нее был явно смущенный, она притворялась, что ей дела нет до парня, сидевшего верхом на огромном серебристо-черном мотоцикле. Пейдж при всем желании не смогла бы вспомнить, как его зовут, но твердо знала, что уже видела его раньше. Выглядел он довольно круто и, как ни странно, смотрел на Клер так, будто она была единственной девушкой во всей вселенной.