Чтение онлайн

— Мы же чуть не убили его. Разве за это можно просто извиниться? — пробормотала О_о.

— Не знаю, — сказал я. — Никого до сих пор не пытался убить.

Один за другим они встали и присоединились ко мне. Мы вместе вышли из Стоунхенджа. Но по дороге мне кое-что попалось на глаза. Я присел рядом с грудой марионеточных головок, ручек-ножек и разломанных на куски туловищ. Должно быть, Тайсон потратил много часов на каждую из этих кукол. А теперь их не исправить, не восстановить...

— Как ты думаешь, зачем он мастерил их? — спросила Эбби.

— Кажется, я догадываюсь, — сказал Джейсон. — У него совсем нет друзей. Вот он и сделал их сам.

— Мы все были в его коллекции, — проговорил я. — Полагаю, мы должны чувствовать себя польщёнными.

Я выпрямился и направился к дому Тайсона.

На старом маяке творилось что-то странное.

Все окна были освещены, но свет имел необычную окраску и к тому же ещё мерцал.

Даррен догадался первым.

— Пожар! — воскликнул он и рванул к маяку. — Тайсон поджёг дом!

Входная дверь так и стояла настежь, как мы оставили её, уволакивая Тайсона в лес; дядя с тётей ещё не вернулись. Заглянув в дверной проём, я увидел, что пламя объяло гостиную. Времени на раздумья не оставалось, да и поделать мы ничего не могли — но одна мысль пронзила мой мозг: если Тайсон сейчас в доме, если он погибнет, то его смерть ляжет на мою совесть; ведь это я толкнул его на это. Я не смогу жить с таким бременем на совести, ни единого дня не смогу!

Я ворвался в дом, не обращая внимания на крики товарищей, пытавшихся меня остановить.

Изнутри всё выглядело не так ужасно, как снаружи. Шторы горели, мебель и частично пол тоже, но по дому всё-таки можно было передвигаться, если только задержать дыхание. Я пробежал по коридору, который только-только начал заниматься, и заглянул в комнату Тайсона, но отшатнулся: она вся была объята пламенем. Я ничего не различал в дыму, а жар полыхал такой, что к комнате Тайсона невозможно было подобраться поближе.

Большинство людей думает, что огонь распространяется не так уж быстро, но они ошибаются. Развернувшись, я увидел, что пламя блокирует мне обратный путь, поэтому я побежал вперёд и попал в кухню. Удивительно, но её огонь пока ещё не затронул. Я захлопнул за собой дверь.

Вот теперь я испугался. Испугался по-настоящему. Страх затопил меня с головой, я чуть сознание не потерял от ужаса. Кухню заполнял дым, я слышал треск огня, пожирающего стены. В крохотной кухоньке не было окон, лишь ещё одна дверь. Я подбежал и толкнул её.

Она была заперта.

Отчаянно крутя ручку, я толкал снова и снова, но дверь не подавалась. Я в ловушке! Услышав, как в гостиной взорвался телевизор, я сообразил, что, врываясь в горящий дом, сделал самую большую ошибку в своей жизни. И вот тогда это и случилось.

Я обмочил штаны.

Да, всё верно — я обмочил штаны, и мне не стыдно! Через несколько минут мне предстояло умереть в огне. Ничья психика не выдержала бы такого стресса.

Как бы там ни было, я тогда даже не отдавал себе в этом отчёта — до того был занят, пиная проклятую дверь. И вдруг, ни с того ни с сего, я просто повернул ручку и потянул, вместо того чтобы толкать. Дверь открылась.

«Какой же я дурак!» — подумал я. Это же надо быть таким идиотом, чтобы зажариться насмерть, а всё потому, что я толкал дверь, вместо того чтобы тянуть!

Я выскочил из кухни, захлопнул за собой дверь и оказался в круглой комнате перед винтовой лестницей со стёртыми деревянными ступенями. Я находился в основании маяка.

Позади меня оглушительно взревело пламя, и я понял, что кухня стала достоянием истории; вовремя же я оттуда выбрался. Там, где я теперь стоял, не было ни окон, ни дверей — только старая винтовая лестница. Мне ничего не оставалось, как направиться по ней.

Добравшись до верха, я оказался внутри грязной стеклянной будки — их, насколько мне известно, по-правильному называют «световой камерой», а в обиходе просто «фонарь» — в центре которой стояло собственно световое устройство, не зажигавшееся уже лет сто.

Я сразу увидел Тайсона. Фонарь снаружи огибал узкий уступ, ограждённый перилами; вот на этом уступе и сидел Тайсон, сжимая что-то в руках и раскачиваясь взад-вперёд. Он тоже меня заметил. Я шагнул из фонаря на уступ. Тайсон поднял голову. Его глаза покраснели от слёз, мои — от дыма. Он схватил что-то, валяющееся рядом — кажется, кусок кирпича — и метнул в меня, попав в плечо. Я постарался не заострять внимание на боли.

— Пошёл вон! — выкрикнул он сквозь слёзы. — Убирайся!

И опять что-то швырнул — на этот раз, по-моему, осколок стекла. Я пригнулся, и осколок просвистел через поручни.

— Ненавижу тебя! — заверещал Тайсон. — Ненавижу-ненавижу-ненавижу! Чтоб ты сдох! Я хочу, чтобы ты... вообще никогда не рождался на свет!

Я медленно приближался к нему, он отодвигался, продолжая прижимать к груди какую-то вещицу.

— Тайсон, — сказал я, — огонь уже почти подобрался сюда! Надо придумать, как спастись!

— Нет! Я останусь здесь. Прыгай, если хочешь, мне наплевать!

— Тайсон, я пытаюсь тебе помочь!

— Ага, как же, помочь он пытается!

Я протянул ему руку, но он отвернулся, оберегая от моего прикосновения свою драгоценность.

— Нет! Ты не заберёшь у меня ещё и это!

Он вскочил и побежал вокруг фонаря, я устремился за ним. Так мы и бегали кругами, пока я его не настиг. Он обернулся и бросил в меня то, что прижимал к себе, угодив мне прямо в лоб. Я опять постарался не обращать внимания на боль.

— Ну и забирай! — завопил он. — Забирай, забирай, мне наплевать, наплевать..

Он упал на колени, зарыдал и принялся раскачиваться, а я взглянул на то, чем он кинул в меня. Это была фотография в рамке — та самая, с ним и его родителями; единственная вещь, которую Тайсон взял с собой, прежде чем поджечь дом. Я опустился на колени рядом с ним. Он плакал так, как никогда ещё не плакал.