Чтение онлайн

– Глефа Ярости до недавнего времени не являлась популярным заклинанием среди боевых магов, а если и использовалась, то скорее как поддержка при ряде других заклятий. Ее действие заключается в… В чем, Махмуд?

Близнецы ответили хором, и это никого не удивило. Они делили один разум на троих – довольно-таки уникальный случай для Западного Равалона, но распространенный в восходных землях Ундориана. Рождавшиеся с даром к Искусству когитопаги были редкостью, и если они не становились жрецами на Востоке, то попадали к чародеям Шард-А-Арота, известным в магическом мире своими разработками когнитивного волшебства.

– Глефа Ярости основана на элементах Воздуха с добавлением Света и Сумерек. Лезвие состоит из движущегося с огромной скоростью ветра, способного резать даже магически укрепленные доспехи или эфирно защищенную плоть. Свет позволяет магу быстро перемещаться из одного места в другое, искажая восприятие Сумерками. Таким образом, Глефа Ярости является заклинанием ближайшего боя и может использоваться только опытными магами, владеющими навыками обращения с ноэмами разных Сил и достаточным уровнем для их совмещения в одной форме.

– Правильно. Таким магом являюсь я, и, надеюсь, со временем станете вы. Кроме владения Глефой боевые маги, по крайней мере Магистры, обучаются чарам Кинжалов Ярости, Меча Ярости, Молота Ярости. В общем, там целый «яростный» арсенал. – Уолт усмехнулся. – Наставник Алесандр, когда будет заниматься с вами, расскажет подробнее, он специализируется на Оружейной магии. В целом общая суть этих заклинаний такова: для их использования необходим предмет, повторяющий форму созданного заклинания, и умение этим предметом пользоваться. В отличие от волшебного оружия, которое обладает одним добавленным качеством, например раскаляется до вулканической температуры, как кинжалы Огня, выданные вам, или удлиняют клинок, делают лезвие крепче мифрила и тому подобное, – оружейные заклинания, как и наши Четверицы, совмещают в себе несколько элементов магических Сил. Можно целенаправленно создать предметную форму для Глефы Ярости, для использования ее обычными воинами, но она потребует с собой такого же обхождения, как и Свитки. Герман, в чем специфика Свитков?

– Они являются… – От неожиданности гластирец вздрогнул и замялся. – Являются конфигурацией… компактифицированных ноэмы, ноэзиса и гиле… то есть… – Он собрался и выпалил: – Свитки представляют собой предметный носитель сжатого заклинания, активирующегося энергией мага или Словом, исходящим от заговоренного на Свиток смертного, или ритуалом, взламывающим печать на Свитке. В большинстве своем эти предметные носители являются одноразовыми и невосстанавливающимися, многоразовые Свитки приходится постоянно подпитывать чарами. Свитки обычно изготавливают в форме длинного листа из пергамента, материалом которому служит недубленая сыромятная кожа янтарных единорогов, эфирные свойства которой позволяют удерживать заклинание в себе, однако на основе схемы производства Свитков могут создаваться артефакты – вроде артефакта, удерживающего в себе Сжатие Времен…

– Достаточно, Герман, – прервал Уолт. – Иначе говоря, Глефа Ярости и подобные ей заклинания требуют много Силы, и простому воину, да и не простому тоже, не хватит денег, чтобы постоянно заряжать носитель Глефы Эфиром. Не способны ее использовать и обычные маги, инициированные одной, максимум двумя Силами. Но вам, боевым магам, следует не просто научиться творить Глефу – нет, вам нужно научиться использовать ее, а этому могут обучить только мастера фехтования. И причина этого в том, что в Шастинапуре боевые маги Школы гибли в первую очередь не от заклинаний Отверженных или пульсаций и эманаций Хаоса. Они гибли, когда Твари, Вестники, Владыки и их чудовища прорывались сквозь Барьеры и Щиты. Под градом заклинаний убоговские создания набрасывались на неготовых противостоять им в близком бою магов, у которых если и имелось оружие, то они могли им разве что колоть и рубить так, как колются и рубятся маленькие дети в подражание взрослым. Некоторые умели больше – и некоторые из них выжили, в безумной рубке вырвавшись из окружения.

Память резануло воспоминание: безостановочно кричащий Ударий, потративший всю Силу на Железную Бездну и уничтоживший пятнадцать Вестников, размахивает двуручными боевыми молотами, проламывая уродливые головы многолапых, многощупальцевых, многорогих чудищ. С ног до головы залитый своей и чужой кровью, израненный Ударий выводил с поля боя Магистров, растративших весь эфирный запас, активировавших все Свитки, поломавших или потерявших выданное Конклавом волшебное оружие. Уолт тогда лишился своего меча с восточным иероглифом, единственного в своем роде, явно попавшего в Равалон из иного мира. А мог бы и жизни лишиться, если бы не Ударий. Он успевал атаковать и защищать, он один на один сразился с Тварью и одолел ее честной сталью, а не хитрыми заклинаниями, он, в конце концов, довел доверившихся ему чародеев до ближайшего лагеря, никого не потеряв по дороге.

– В долине Шастинапура у нас часто не хватало времени на плетение заклинаний, на Сакральную Геометрию, на синхронные защитные и боевые чары. Дистанционные атаки зачастую оказывались бесполезными, когда Твари нападали прямо на нас. Нас трепали до тех пор, пока не подошли армии. И самую большую поддержку оказали воины Школы Меча и Преднебесного Храма. В ближнем бою им не было равных, а вкупе с нашими заклинаниями они выкашивали чудовищ сотнями. Не стоит и говорить, что наши магические атаки стали намного действеннее, когда у нас под самым носом перестали маячить Вестники и Владыки.

Уолт снял заклинание Глефы с посоха, но возвращать Победителя в ауру пока не стал.

– После Шастинапура Архиректор понял, что в обучение боевых магов надо вводить новые элементы. Слишком многие оказались не подготовлены к такому Прорыву. Слишком много наших полегло в Южной стране. Слишком большую цену Школа заплатила за победу. У нас осталось очень мало боевых магов, и теперь наравне с нашими профессионалами истреблением могучих аномалов занимаются с дозволения Конклава гильдии рангом ниже. Мы просто не можем поспеть всюду.

– Но ведь Махапопский кризис исключение, а не правило, наставник Ракура, – упрямо качнув головой, сказала Злата. – Много лет тактика и стратегия боевых магов Школы являлась наиболее подходящей для сражений с высшей нечистью и Тварями. Обнаружение и мгновенная атака. Если невозможно – окопаться, подготовиться и бить издалека. Дальние удары как раз и предназначены для того, чтобы мы не подпускали врага близко. Созданный вами куролиск вел себя чересчур активно для его вида, и первый удар Германа должен был оглушить его, а не разъярить. Исходя из имеющихся в книгах сведений и данной нам на уроках информации, Герман действовал правильно.

– Если бы все было как в книгах и на уроках, все было бы намного проще, Злата, – усмехнулся Уолт. – К сожалению, большинство преподавателей давно не практикуют, и они не были в Шастинапуре. Видите ли, исключение из правил стремительно становится правилом. После Шастинапура неестественные и сверхъестественные зооморфы, нечисть и нежить стали вести себя в десятки, сотни раз агрессивнее, появились новые разновидности, обладающие иммунитетом против многих заклинаний. Что-то было нарушено в эфирной сфере Равалона после катастрофы с Межпортальем, что-то изменилось в среде обитания и образе жизни аномальных магических сущностей. Твари, прорываясь в наше измерение, разделяются уже не только на строителей и охранителей Гинекея, но и на воителей, которые постоянно совершают набеги на окрестности и вынюхивают любые магические проявления, способные навредить их Матроне. Выживший в шастинапурской бойне боевой маг погиб, разодранный нижайшей нечистью, которая просто устроила на него засаду и неожиданно напала. Именно поэтому стали создавать Именные посохи. Именно поэтому я рекомендую вам брать уроки у мастера Джованни – вам, разумеется, не подняться до высот Меченых или тренируемых с детства бойцов Ордена ведьмаков, но определенные навыки и умения вы получите. К тому же вам будет легче в аспирантуре и на экзамене на первый разряд – там фехтование уже является обязательным для боевых магов Школы.