Тени Пост-Петербурга
Шрифт:
– Заодно пару канистр захватите, – остановил старик подростков. – Если земля фонить не будет, наберете снега. Иначе в самое ближайшее время святым духом питаться придется.
Неудобные металлические емкости больно стукали по ногам, но девочка терпеливо шагала за напарником, кравшимся впереди с «Бизоном» наизготовку. Луч фонаря, порождая зловещие тени, беспокойно метался меж валунов, добавляя и без того напряженной обстановке нервозности. Шелест осыпавшихся где-то возле входа в грот камней заставил паренька замереть на месте. Подав спутнице знак, Глеб присел на колено и с минуту терпеливо выжидал, но звук так и не повторился.
Эхо, гулявшее внутри, игриво разнесло звук шагов по всему гроту, так что осторожничать больше не имело смысла. Короткий обход периметра принес вполне ожидаемые результаты – пещера была пуста. Выдолбленная во льду прорубь и оставленный рядом вещмешок немногозначно указывали на место, откуда сталкеры начали погружение к «храму».
– Как подумаю, что они все еще там, внизу… – Аврора передернула плечами. – Что будем делать?
– Как что? Ждать.
Паренек присел на ближайший камень, задумчиво уставившись на воду. Девочка устроилась рядом, поправила прижатые резиной противогаза волосы.
В тревожном молчании они провели всего несколько минут, но время тянулось слишком медленно, и Глеб заговорил:
– Давно хотел тебя спросить…
Напарница повернула голову, едва кивнула, обратившись в слух.
– Тогда… После Пулковской обсерватории… Почему ты решила остаться с нами? Почему не вернулась в Эдем?
Если вопрос и показался Авроре неожиданным, виду девочка не подала. Все так же зябко кутаясь в нахлобученный поверх «химзы» тулуп, ответила:
– Ты ведь знаешь, что мне не к кому было возвращаться. С Эдемом меня больше ничто не связывает.
– И все же там остались знакомые, одноклассники, – допытывался Глеб. – Но ты предпочла компанию двух малознакомых людей… Это странный выбор.
– Не знаю, – из-под маски донесся шумный вздох. – Наверное, сердце подсказало. Как еще объяснить?
Девочка смешалась, радуясь, что противогаз скрывает лицо.
– И как? Не пожалела?
В ответ донесся сдавленный смешок.
– Я говорю смешные вещи? – насупился паренек.
– Нет, Глеб, вполне нормальные. Просто… иногда… так забавно наблюдать за вами обоими… Вы были так… счастливы вместе… Я сразу поняла, – голос Авроры уже не звучал озорно, – хочу быть поближе к людям, еще способным искренне любить.
– Любить… – повторил Глеб вслух, задумавшись. – Разве в Эдеме…
– В Эдеме не пытаются прожить каждый новый день, как последний. Его жители разучились радоваться простым мелочам. Они похожи на марионеток, управляемых единственной движущей силой – по возможности продлить добровольное заточение, оставить все как есть… А когда нет желания менять что-либо к лучшему, то человек и сам никогда не изменится… В один прекрасный момент я просто поняла, что не хочу иметь с этими сибаритами ничего общего. В их жизни нет цели. Нет предназначения.
– А в твоей жизни? Ты уже разобралась со своим предназначением?
– Пока нет, но обязательно разберусь, – глаза спутницы, затуманенные обзорным стеклом, лучились решимостью. – Поиски «Алфея» – достойная цель, и я счастлива, что в них участвую… Но это крест Тарана. Нутром чую, мой шанс еще где-то впереди. Как и твой, Глеб…
Аврора дружески толкнула напарника кулаком в плечо, тот качнулся и хотел было шутливо ответить, как вдруг, нарушая идиллию, сквозь толщу воды пробилось слабое свечение.
– Возвращаются! – паренек вскочил на ноги, осторожно приблизившись к проруби.
Свет становился все ярче, и вот, раздвигая ледяную кашицу, на поверхности показалась голова в прорезиненном капюшоне.
– Папа!
Вздохнув с облегчением, Глеб присел рядом, готовый помочь, но Таран, выпростав руки на лед, вдруг начал беззвучно соскальзывать обратно в воду.
– Пап? – мальчик схватил отца за руку, повернулся к Авроре: – Ну что стоишь? Помогай!
Вместе подросткам кое-как удалось втащить сталкера на лед. Содрав водолазную маску и капюшон, оба ахнули. Лицо Тарана, бледное, в крови, сочившейся из носа и ушей, не выражало никаких эмоций. Глаза, красные от полопавшихся сосудов, закатились, голова то и дело безвольно клонилась набок.
– Папа, что с тобой!! Где Дым?! Па!!!
В ответ донеслось лишь сдавленное мычание. Сталкер был слишком слаб, чтобы говорить.
– Что делать-то теперь? – в голосе паренька сквозила паника.
– Что, что… В самолет его надо! Иначе замерзнет тут! – решительно рявкнула Аврора. – Берись за вторую руку!
Тяжелое тело подростки успели протащить всего несколько метров. Затем сталкер пришел в себя. Грузно перевалился на живот, поднялся на четвереньки. Опершись на заботливо подставленное плечо, встал на ноги.
– Пап, что случилось-то? Где Дым?
– Дым… – хрипло вытолкнул Таран, осоловело глядя вокруг. – Дыма… больше нет.
Сорвав противогаз, мальчик встал перед отцом, схватил за нагрудные ремни:
– Как нет? Как нет?! Отвечай! Чего ты молчишь?!
Аврора, вовремя вмешавшись, оттеснила Глеба в сторону, удержала шатавшегося от слабости сталкера на ногах.
– Ты все слышал! Потом будем слезы лить! У твоего отца признаки кессонной болезни. Все очень серьезно! Поэтому соберись и помогай!
Шмыгнув носом, паренек притих и пристроился рядом с отцом, положив его руку себе на шею. Аврора встала по другую сторону, но Таран даже не двинулся к выходу, замотав головой.
– Нет. Все потом. Сейчас главное… – взгляд сталкера замер на канистрах. – Берите… И живо за мной… Пока не поздно…
Следуя сбивчивым указаниям, подростки подхватили емкости и вслед за еле передвигавшим ноги Тараном приблизились к «святому источнику».
– Что это? – спросил Глеб, вглядываясь в журчавшую вдоль желоба розоватую воду.