Чтение онлайн

– Что вам нужно еще для завершения следствия? – спросил его второго января начальник отдела.

Иван Петрович ответил не сразу. Как всегда, он взвешивал свой ответ. Наконец сказал:

– Отпустите на рыбалку…

– Вы серьезно?!

– Абсолютно.

Едва ли не первый раз в жизни Ивану Петровичу не везло с рыбалкой. Он сидел перед двумя лунками и постоянно занимался не тем, чем хотел. Дважды у него сорвалась крупная рыба, несколько раз лунки замерзали, а ловилась такая мелочь, что приходилось только стыдливо оглядываться вокруг, опасаясь свидетелей позора.

Он снялся с места еще до полудня и, свернув снасти, потянул свой ящик к берегу…

Против обыкновения, он не подошел ни к одному из своих компаньонов, чтобы выкурить отвальную папироску, не поинтересовался уловом. И это настолько обескуражило всех, что его никто и не остановил.

А Иван Петрович оставил рыбалку потому, что понял, из-за чего все не ладится. У него несколько раз уходил под воду поплавок, а он тупо смотрел на него и, казалось, не мог понять, что это значит. Мысли его были заняты совсем другим.

…Через два дня он должен вернуться на работу, доложить, что дело закончил, и сесть писать обвинительное заключение. А ему не хотелось ни заканчивать, ни писать все из-за того же угнетающего, непреодолимого чувства, что в процессе этого долгого следствия, которое напоминало извилистую тропу в незнакомом лесу, он что-то потерял. И в то же время ему казалось, что потерянное с ним и обязательно должно найтись, как часто находится мелкая вещь, которую долго ищешь в карманах и находишь, обшаривая их в сотый раз.

Возвращаясь в город в тряском автобусе, Иван Петрович снова и снова перебирал в памяти мероприятия по выявлению преступления Хоминой и не мог найти в них сколько-нибудь значительных огрехов. Правда, теперь ему лучше виделись бесполезные шаги, но без них, возможно, не нашлись бы и правильные. Какие-то допросы казались преждевременными, не совсем продуманными. Но все это были мелочи, без которых не обходится ни одно, даже самое простое следствие. И вот этот самоконтроль, который беспощаднее всякого постороннего вмешательства, и сбивал его с толку: все как будто сделано верно. А успокоение не приходило. Сейчас уже не вызывали сомнения свидетельские показания, эксперимент по количеству украденных билетов прошел, можно сказать, отлично и внес существенные поправки в показания самой Хоминой. Все, что можно, Упоров выскреб отовсюду и привел к общему знаменателю.

Но взять ручку и сесть за обвинительное заключение не мог…

– Нет! Она взяла больше!.. – упрямо твердил он себе.

И понимал, что если ранее собранные им объективные документы уличали Хомину в преступлении, то теперь эти же самые документы были против него, ибо они с той же холодной документальностью устанавливали признание ее вины, так как она не отреклась ни от одного незаконного выигрыша.

Иван Петрович явился на работу на следующий день.

– Как рыбалка? – спросил его помощник.

– Какая там рыбалка!.. – махнул рукой Иван Петрович. И, взглянув на помощника, устало сказал: – А знаешь, она все-таки брала их значительно больше…

– Вы о Хоминой, товарищ майор?

– О ней.

– Такая вероятность не исключена.

– «Вероятность, вероятность…» А ты можешь сказать мне, что такое вероятность?

– Могу, – улыбнулся тот.

– Ну давай, – тоже улыбнулся Иван Петрович.

– Вероятность это то, что может быть, а может и не быть.

– Здорово ясно!

Улыбка Ивана Петровича превратилась в кривую усмешку.

– Так ведь на самом деле: вероятность – это то, что есть или чего нет…

– Вот я и говорю… – мрачно размышлял Иван Петрович. – Говорят, по этой теории сейчас половину мировых открытий делают. А ты: «либо есть, либо нет». За это Нобелевскую премию не дадут. Выговор разве… Так-то!..

А через час Иван Петрович исчез из управления в неизвестном направлении.

Преподаватели математики экономического факультета Уральского государственного университета встретили Упорова сначала с легким недоумением, но потом так увлеклись, что, выспросив сначала досконально о карманной краже в магазине «Подарки», пришли к единодушному мнению, что непременно помогут во второй части дела.

– Во всяком случае теоретически обязательно, – пообещал один из них, Валентин Николаевич Стихин.

– А почему бы не практически? – проявил некоторую смелость другой, кажется, фамилия его была Егорычев.

И на Ивана Петровича обрушилась лавина вопросов. Он старательно и точно отвечал на каждый. Наконец он попросил передышки:

– Собственно, товарищи, у меня ведь тоже есть вопросы. Дайте отдохнуть.

Но отдыха не получилось. Математики снова насели на него с вопросами криминального характера, и ему с трудом удалось повернуть их к математике. И тогда начались вопросы, каждый из которых непременно начинался со слова «сколько»…

– Сколько выигрышей было по четвертому выпуску?

– А по пятому и шестому?..

– Сколько, по ее словам, она украла по каждому? – Сколько билетов содержалось в посылке, полученной ликвидационной комиссией?

– А сколько в каждом районе продали?

– Сколько процентов билетов из проданных выиграло в каждом районе?..

Сколько, сколько, сколько…

На многие из этих вопросов Иван Петрович ответил сразу. Для ответа на другие требовались новые уточнения.

И только когда иссякли вопросы у математиков, удалось заговорить Ивану Петровичу. Он хотел уяснить для себя предполагаемую работу.

– Втолкуйте мне, пожалуйста, что вы собираетесь делать. Теория вероятности или относительности для меня то же самое, что и туманность Андромеды, а дело, как видите, самое земное…

– Сейчас втолкуем, – пообещал кто-то из них. – Мы сможем, например, совершенно точно определить степень вероятности по интересующему вас вопросу…

Ивану Петровичу захотелось свистнуть, но другой преподаватель поправил своего товарища:

– Мы скажем вам приблизительное число билетов, которое нужно было иметь для того или иного количества выигрышей.