Чтение онлайн

— Вы не можете выяснить причину потери Памяти на Станции? — наконец глухо спросил астронавигатор.

— Не можем, — ответил Председатель Контрольной Комиссии.

Астронавигатор явно не ожидал такого однозначно прямого ответа на свой вопрос. Он удивился, потом растерялся и спросил, уже с просительной интонацией в голосе:

— Но ведь у всего этого должен же быть какой-то смысл, или причина… Есть же, наверное, методы решения таких задач, — он замолчал, махнул рукой, — хотя, что там… Мне, лететь с вами на Землю?

— Характер потери Памяти, да и состояние твоего организма предполагают своеобразный обмен информацией с какой-то внеземной цивилизацией, но возможно, что это был хнонострикционный процесс… Нет, я не утверждаю, что это хронострикция! Но, нельзя забывать того, что произошло здесь пять лет назад… — Председатель помолчал несколько секунд, — Лететь ли тебе на Землю? Нет. Мы пока считаем, что делать это ненужно. Тебе лучше остаться и ждать окончательного решения здесь, на Станции…

Астронавигатор криво усмехнулся в ответ и, нажимая голосом на каждое слово, спросил Председателя:

— Что это означает: «Ждать окончательного решения?»

— Это означает то, что астронавигатор Комедо Камень будет ждать окончательного решения, — спокойно повторил Председатель Контрольной Комиссии, — Сейчас тебе надо выслушать руководителей Центра Планирования полётов. Они расскажут о том, в каком проекте, возможно, ты будешь участвовать, как главный фигурант. О целях и задачах предполагаемого эксперимента… Но, повторяю, что окончательное решение будет принято на Земле. — Председатель перевёл взгляд на присутствующих членов комиссии, — Целен Баад. Коротко. Суть вашего расследования. Ваше мнение.

Целен Баад, маленький, хрупкий как ребёнок и упакованный как гусеница в кокон, в зелёную прозрачную и пушистую как газ ткань, помахал руками над головой, как бы разгоняя этот «газ». Он состроил «выражение на лице» — для Председателя, в знак того, что принял эстафету разговора и, поглаживая свой голый череп ладонью правой руки, смущённо заявил собранию:

— Я очерчиваю проблему в нескольких фактах. Во-первых, астронавигатор имел контакт не с внеземной цивилизацией, а с каким-то потусторонним миром! Он это отрицает, но факты… Факты! Перед полётом сюда, точнее семь лет назад, он прошёл на Луне стандартное тестирование по всем медико-физиологическим параметрам… А сейчас что от него осталось? Ничего! Перед нами вообще другая биологическая структура. Я, конечно, не спорю: в какой-то мере он сумел сохранить свой интеллект, душу и прочие нематериальные композиции… Но ведь остального-то ничегошеньки нету!

Целен Баад укоризненно поглядел на астронавигатора и продолжил:

— Начну с крови. Как всем известно, кровь у человека Земли — красная. Этот цвет ей придаёт гемоглобин — белок содержащий железо. Молекула гемоглобина, массой 66400 единиц состоит из четырёх фрагментов, и всё это, скреплённое в единое целое — конструкция довольно громоздкая, но сообщает гемоглобину свойства замечательного переносчика кислорода… У него же, — Целен Баад перестал поглаживать свой череп и правой рукой обличительно указал на астронавигатора, — кровь не красная, а голубая. Поэтому у него такой ужасный внешний вид, как у мертвеца… У него в крови гемоглобин заменён гемоциамином, содержащим вместо железа — медь. Молекулярная масса гемоциамина достигает одного миллиона единиц, причём молекула состоит из 24-х фрагментов семи различных типов, из которых каждый вчетверо больше соответствующего фрагмента гемоглобина. Таким образом, гемоциамин, как хранитель и переносчик кислорода в тысячи раз совершеннее гемоглобина. Поэтому, — Целен Баад снова, правой рукой обличительно указал на астронавигатора, — он может сидеть передо мной два дня и не дышать! Это что, нормально? Его сердце, когда он спит, делает одно сокращение в четыре минуты. Причём на тренажёрах это сердце может менять параметры работы как угодно. До двухсот ударов в минуту!

Собрание молчало. Комментариев и вопросов к сказанному не было. Целен Баад, подождал и продолжил:

— И самое неприятное — то, чем он питался последние годы… Что вы думаете он выращивал в оранжерее и на ферме Станции? Яблоки и поросят? Он собрал сложнейшую установку по изготовлению гемоплазмы… И детальный анализ этого продукта показал, что он, будем откровенны, питался человеческой кровью! Вот и пусти его на Землю!

Целен Баад вопросительно посмотрел на Председателя, ища поддержку, тот слабо махнул в ответ рукой.

— Короче: всё рассказывать долго и скучно. Кому надо — можете посмотреть мой отчёт. Замечу только, что устойчивость этой биологической системы к гравитации в восемь с половиной раз выше, чем у человека с Земли, устойчивость к радиации — в десятки раз… Перед нами житель загробного мира, или какой-то кошмарной планеты, но никак не житель Земли. Почему я в своём выступлении упоминаю загробный мир, потому что такая мутация для живого организма невозможна! Моё предложение: если остальные члены комиссии свои расследования закончили — возвращаться на Землю… И я согласен с доктором Дорошкевичем, предложившим оставить астронавигатора здесь.

Профессор Дорошкевич, услышав своё имя, многозначительно посмотрел на Председателя, выждал некоторое время, потом заговорил низким певучим голосом:

— Все взаимосвязи человеческого сосуществования с окружающим миром мы наблюдаем по сценариям Вселенной. Причём перед нашими глазами и мысленным взором протекают процессы довольно определённого типа, потому что другой тип процессов протекает без свидетелей… Но в основном принципе идея вопроса остаётся прежней и сформулирована она много веков назад: «Вопрос не в том, едина ли Вселенная, а то, именно, каким образом она остаётся единой».

Дорошкевич помолчал несколько секунд, улыбнулся чему-то про себя, продолжил свою речь дальше, дружелюбно поглядывая на астронавигатора.

— Странность этого случая вроде бы отрицает принцип отсутствия фиксированного центра, или какого либо другого привилегированного места в конкретно нашем районе галактики, или экзистенциального квантора загробного мира, как назвал этот «другой мир», коллега Целен Баад. Нужен эксперимент. Мой вывод основан не на голых фактах расследования, а на объективной необходимости поиска решения. Объявилось событие высокой степени невероятности… И сценарий дальнейших событий нам неизвестен…

Дорошкевич перестал смотреть астронавигатора и перевёл свой взор на Целен Баада. Тот сразу спрятался в свой кокон. Дорошкевич наморщил лоб, сдвинул брови и попробовал придать своему лицу значительность, но это у него не получилось, однако речь его снова потекла гладко и ровно:

— Я не могу согласиться с доктором Целен Баадом в таком жёстком заключении, что астронавигатор Комедо Камень вошёл в контакт с загробным миром. От контакта с потусторонним миром у астронавигатора должен бы оставаться какой-то явный след, след этой нецивилизации, однако сам Целен Баад, только что упомянул, что все «нематериальные композиции» у астронавигатора в пределах нормы, а этого не должно быть… Вполне вероятно, что тут нечто гораздо большее, чем простой контакт с загробным миром. Похоже, что экспедиция «Блок-Пост N 3» обнаружила область очень высокого хронострикционного давления, — глазки у Дорошкевича заблестели, а круглое лицо сделалось пунцовым, но он продолжал говорить тем же низким плавным голосом, — Может быть, наконец, будет найдено место, где стянуто, сфокусировано время нашей планеты. Планеты — Земля!