Чтение онлайн

Она весело осматривала экспонаты в торговом зале и демонстрировала откровенно-необоснованное своеволие своей забавной юбки, таинственно-чёрное беспокойство блузки, распространяла холодный запах слабых духов, и оскорбительно не обращала внимания на Котикова, однако, потом взяла и уронила компьютерную мышку ему на ботинок.

Котиков поднял с пола устройство и вернул Татьяне.

Когда мужчиной овладевает чувство, которое сильнее его, он начинает действовать как слепой. И такой момент бывает очень важен и выгоден для женщины, поскольку тогда для неё добровольно и вполне уступается плацдарм для манёвров, она же и определяет наиболее выгодную тональность в разговоре по самой животрепещущей теме…

Но разговор между ними так и не начался, потому что Котикову уже нужно было подняться на небольшое возвышение. Надо было сказать короткую речь гостям.

— Господа! Мы рады…

Но он уже не мог забыть, как только что касался холодной руки Татьяны, отдавал ей что-то, как глядел в её удивлённые глаза и чувствовал исчезновение атмосферы. Потому что мысль о ней, он понял потом окончательно, стала истинным дурманом, точнее: любая мысль, с ней связанная, стала притягивающей или отталкивающей, страстной и динамичной.

— Предлагаемый ассортимент компьютеров даёт нам возможность…

Котиков понял, что лишь радикальная смена тона может сейчас принести ему результат. Он постарался, чтобы в его голосе появилось пренебрежение, и он стал говорить так, как будто он не предаёт большого значения всей линейке процессоров «Пентиум», чьё прошлое было, тем не менее, героическим, а будущее не безнадёжным. Но, он стал говорить так, как будто самым важным звеном является только «Пентиум IV», как будто до этого процессора ничего путного не было и потом ничего не будет:

— Истина заключается в том, дорогие мои покупатели, что самым важным критерием выбора компьютера является закон настоящего момента, закон максимальной духовной свободы в данный момент!

Тут Котиков любезно раскланялся, затем он ловко покинул маленькую трибуну, подошёл к Татьяне и вопросительно посмотрел ей в глаза.

Татьяна ответила на его взгляд:

— Ваш вывод прекрасно уравновешен: вы признаётесь в том, что любите меня, потому что тут же признаётесь, что ненавидите любовь.

— Разве я вам такое уже говорил?

— Вы это сказали всем, в отношении «Пентиума IV».

Деструктивность любви или конструктивность отношений? Эти два смысла явились ему в тот миг настолько разрушительными, что подкапывались даже под трудолюбиво возведённое здание «рекламы», и могли ввести в искушение некоторых участников презентации. Но какое наслаждение говорить не для кого-то, а для неё! Когда каждое слово сильнее утверждается в тебе, придаёт жёсткость, внутренние силы, спасает от тысячи робких калькуляций, когда говоришь не как раб результата, а как свободный человек.

— Потому что я находился в состоянии когерентной суперпозиции.

— Это спасало от сентиментальности?

— Когерентная суперпозиция означает лишь то, что я нахожусь одновременно в нескольких разных состояниях.

— Как мужчина?

— Как квантовый объект.

— Что это такое?

— Это частица очень малой массы, Кроме того, она находится в ничтожно малом участке пространства, поэтому, быть одновременно в нескольких разных состояниях, для такой частицы, единственный способ существования.

— Интересно. Вы сразу находитесь в нескольких разных состояниях… Значит вы бессмертны и возможна телепортация?

— Телепортация — да! Для этого надо иметь всего лишь два квантовых компьютера. Надеюсь, наши потомки изобретут такие технологии. Но бессмертие — нет.

— Неужели всё так конкретно?

— Любое измерение повергает квантовую частицу в шок, так как заставляет её принять какое-то одно состояние.

— Возможно, что и любовь для вас, тоже, шок?

— Если рассматривать любовь как причину самоуничтожения.

— Для меня любовь, тоже — нечто недозволительное.

— Как преступление?

— Ну и бог с ней, с любовью. Вы меня заинтересовали в другом плане. Как-нибудь, потом, я расскажу вам одну мою заветную идею, мою тайную мысль. Уверена, что вы меня поймёте.

— Только одно словечко… Намёк!

— Это связано с информацией, с самой мыслью ее существования.

— Можно ли разложить живого человека на самые малые частички информации? На биты? А, если, ещё нужно его куда-то телепортировать — тогда на квантовые частицы информации, на кубиты?

— Да.

— Вас?

— Да.

Через пятнадцать минут, чтобы в спокойной обстановке обсудить детали этого проекта, они собрались и поехали к Татьяне домой.

Расставаясь с нами, она махнула рукой, вероятно, подруге — показалось, что бросила цветок, или яркий мячик, столь выразительным было движение всего её тела. Так, что у меня сжало горло и мне очень захотелось послать в ответ что-то такое прекрасное, что невозможно было выразить словами.

А Котикова, от взмаха её руки, с жуткой скоростью закружило время. Это было не просто время, а время, которое можно было только пережить, потому что его не как нельзя было догнать, единственно пережить, и всё. Не верилось, что время может так закружиться! Круженье напоминало ему стихийное движение планет, оно отбросило Котикова в трансцендентальный мир.

Я, одинокое дерево на берегу Великой реки. Я искажаю полёты птиц и не знаю рождения своего. Когда-нибудь весной бурные воды реки подмоют мои корни, а ветер опрокинет меня на землю. Стремительно течет река. Сильные рыбы плывут в её струях. Хищные птицы парят в растянутом ветром небе.

Утром, Котиков спросил Таню:

— Когда, ты считаешь, это должно случится? Зимой? Вечером? Ночью? Может быть — никогда?

— Сейчас начало августа. Мне почему-то кажется, что это будет в конце октября. Это произойдёт ранним утром, когда по призрачно светлеющему снегу за окном, да по болезненному наслаждению от прикосновения мужской руки можно будет догадаться о близящемся дне.