Теперь или никогда
Шрифт:
«Болван! Идиот! Жадный тупица! Я так и знал, что дельце дерьмово попахивает», – было крупными буквами начертано на его простецкой физиономии потомственного простака. Судьба в лице Джэйффа Элира преподнесла синтафскому рыбаку старую истину: «Не умеешь – не берись!» Даже две истины. Вторую: «К нашему берегу одно дерьмо плывет», – любил повторять папаша капитана «Летучей мыши», такой же честный работяга.
Джэйфф в свою очередь обшарил взглядом столпившуюся на палубе команду и мгновенно выявил того, кого искал.
– Подь сюда! – приказал он и недвусмысленно ткнул дулом ружья в юношу, похожего на шкипера, как одна красноперка на другую. – Ну? Не заставляй себя дырявить насквозь.
И когда молодой человек выполнил приказ, сделал знак Джоне, чтобы та вышла вперед.
– Эту женщину доставите в Индару. А чтобы не возникло желания выбросить пассажирку за борт или отвезти к синтафским берегам, сей юный господин прогуляется со мной по чудесному острову Шанта. Верно, как тебя там?
– Рикарм…
– Когда еще такая возможность представится, Рик? – Лукавый аспид подмигнул его ошалевшему от наглости пришельца папане. – И даже не думай, добрый человек. Останешься без первородного сына, чего потом его мамаше говорить будешь?
Откровенно говоря, Джона не верила в успех Джэйффовой эскапады. Слишком уж рискованно. Но, как выяснилось, бывший рилиндар не уступал в наглости ее покойному супругу. Даже интонации одинаковые – спокойный такой голос, с легким намеком на отсутствие у его хозяина склонности к дешевым шуткам.
– Ты че, змей, оборзел вкрай?! – удивился топтавшийся рядом с онемевшим шкипером толстенький квартерон с изрядной приместью ролфийской крови. Ни дать ни взять – раскормленный, но зубастый цепной пес. – Да мы сейчас тебя на клочки порвем! Да мы…
– Тихо! – рыкнул на него отец Рикарма. – Так дело не пойдет, шурий. Я что, полоумный – в твою власть дитенка отдавать?
– Дитенок? – Элир гнусно хихикнул. – Ты хотел сказать «китенок»?
Лобастый парень и вправду чем-то напоминал исполинских морских зверей, бороздящих северные воды.
– Так вот, папаша, Рик останется, а ты отвезешь мою женщину в Эббо, а когда вернешься, то передашь от нее волшебное слово, которое сказано будет ею, уже стоящей на земле конфедератов.
– А коли не привезу слова?
– Превращу твоего дитенка в китенка, и пущай плавает, – неласково сообщил шуриа и злобно клацнул зубами, копируя манеры эрны Кэдвен. – Те трое, что сюда с вами плыли, уже бегают в звериных шкурах по острову.
Даром, что ли, леди Янамари рассказала сородичу про суеверия синтафских мореходов? Мол, на Шанте засели шурианские колдуны-шаманы, которые людей превращают в животных путем мистического обряда.
Джона прислушалась к шхуне. «Летучая мышь» любила странствовать, она еще ни разу не была в Эббо, а потому ей понравилось предложение Элира. Ну и, разумеется, еще потому, что с ней поплывет шуриа – та, которая сможет разговаривать с духом корабля. Редкое везение для синтафской рыбачьей посудины, которой и пообщаться-то не с кем.
«Бедненькая», – пожалела ее Джона.
Корабли тоже иногда всхлипывают, как одинокие женщины. Только этого не слышит никто. Кроме шуриа.
Грэйн
– Смотри, вот Морской Бык показал спину. Еще полсклянки, и выглянет Наездник… – прикрыв глаза козырьком ладони, Грэйн всматривалась в знакомые очертания берегов Ролэнта, попутно развлекая нетерпеливо подпрыгивавшего рядом Идгарда. – Если б мы подходили ночью, то уже заметили бы Очи Локки – створные маяки Эйнсли. Они указывают кораблям безопасный путь в гавань.
– Это они – самые высокие на Архипелаге?
– Нет, – улыбнулась ролфи. – Самый большой маяк в Ролэнси построен на острове Конрэнт и зовется Свечой Морайг. Специально для него придумали новую лампу с такими линзами, что свет ее подобен сиянию восьмидесяти тысяч горящих свечей! Говорят, в ясную погоду Свечу Морайг видно чуть ли не с Шанты… хотя враки это, конечно. А Очи Локки разной высоты, дальний – выше, чтоб огни оказались на одной линии и капитан знал, что идет верным курсом. Залив Мэрддин – опасное место, здесь полно шхер, подводных камней и коварных мелей. Не зная фарватера, так просто в него не войдешь.
– А как же мы пройдем, тетя Грэйн? – забеспокоился Совенок.
– Мы остановимся на траверзе во-он того мыса и подождем, пока пришлют лоцмана. Он проведет «Меллинтан» по заливу…
– До самого Эйнсли? – Идгард щурился, пытаясь разглядеть город, о котором столько раз жадно выспрашивал.
– Нет! – Грэйн рассмеялась. – Такие большие боевые корабли, как «Меллинтан», не входят в устье Лейт. Мы остановимся на внешнем рейде, у фортов острова Глэйсэйт, на главной базе нашего военного флота…
– А что значит – Глэйсэйт? – перебил неугомонный Совенок.
– «Замок-остров». – Ролфийка потрепала пушистые волосы диллайнского птенца. – А Эйнсли значит «лесное жилище». Кое-кто обещал мне как следует учить ролфийский! Как же ты будешь теперь разговаривать со Священным Князем? А?
– Но как же мы попадем к нему? – увильнул от ответа Идгард. – Если остановимся на рейде?
– Вилдайр Эмрис пришлет свой кеч, чтоб отвезти вас в замок Эйлвэнд…
– И тебя! – требовательно дернул ее за рукав мальчик. – Мама сказала – не отходить от Грэйн!
– И меня. – Эрна Кэдвен в очередной раз порадовалась тому, что у нее нет детей. Грозная ролфийская лейтенантша в роли няньки оказалась абсолютно беспомощной, и детки Джойаны разве что веревки из нее не вили. Впрочем, Совенок и Змеенок, как именовала их ролфи во избежание путаницы, обладали неисчерпаемым запасом обаяния и подкупающего любопытства. Идгард, к примеру, уже довольно бойко говорил по-ролфийски. Правда, с отчетливым конрэнтским акцентом, но это уже мелочи.
– А как переводится название «Эйлвэнд»? – сурово спросила она.