Терапия безумия
Шрифт:
– Да ничего, – вздохнула она. – Ты ведь присмотришь за Никки? Она… знаешь, она очень уязвима.
– Вижу, – кивнула Шэннон, отпустив подругу. – Ладно, договорились. Оформлю все бумаги, а потом сделаем с тобой обход.
Она прихватила коммуникатор и вышла в холл с маленькой пассажиркой на руках.
Грейс уселась за стол. На интерактивной столешнице высвечивался бюллетень «Януса». Конечно, информации в нем немного, однако общее представление о происходящем получить можно.
Она набрала дрожащими пальцами: «Реми Джеймс Уилсон». Голосовым поиском пользоваться не стала – и не только потому, что ее могла услышать Шэннон. Просто не нашла в себе мужества произнести имя друга детства вслух. Черт, можно подумать, она вызовет джинна из бутылки и тот предстанет перед столом…
На экране появилось его фото. Реми немного пополнел, его темные, почти черные волосы неряшливо свисали на мускулистые плечи. Лицо твердое, уголки губ опущены.
В лице мужчины Грейс разглядела до боли знакомого мальчика и невольно перенеслась в прошлое.
– Ну же, Реми! – Она сжала ремень перекинутой через плечо сумки так, что побелели костяшки пальцев. – Давай уедем вместе, ты и я! Что нас здесь ждет?
Лотти умерла, пора бы Реми признать этот печальный факт.
– Кидай свои вещички в сумку и составь мне компанию.
– Не хочу покидать Лондон. – На какой-то миг в его голосе прозвучали капризные, словно у ребенка, нотки, хотя перед Грейс стоял молодой мужчина. – Я лондонец до мозга костей. Парни обещали найти мне работу на несколько следующих месяцев. Может, останешься, Грейси? Зачем тебе в Ньюкасл или куда там еще? Разве нет колледжей поближе? Да и вообще, что хорошего в университетах?
Реми попытался изобразить улыбку, однако в серых глазах стояла грусть, будто он знал: убедить Грейс не получится. Она увидела в их глубине верность, поддержку и утешение, которыми Реми одаривал ее всю жизнь. И вот она обрывает связи с Лондоном и отдается на волю течения. Что их ждет?
На какой-то миг Грейс заколебалась.
Нет уж! Надо быть сильной. Как задумала, так и поступит. Она собралась с духом перед тем, как произнести решительные слова. Обратно их уже не возьмешь… Если яйцо разбито – значит, разбито, говаривала Лотти.
– Поверь, Реми, меньше всего на свете я хочу причинить тебе боль, – начала Грейс.
Слова жгли ей губы, потому что на самом деле она делала Реми невыносимо больно.
Он уныло поник, и сердце Грейс сжалось.
Денег им постоянно не хватало, да еще Реми нередко впутывался в какие-то дела с сомнительными людишками. Словом, этот город ее достал. Ей надоело все время бороться.
– Реми, я из кожи вон лезла, чтобы выбраться из дерьма… Я должна строить свою жизнь. Должна – самой себе, понимаешь?
– Без меня? – растерянно пробормотал он, словно два этих слова были полностью лишены смысла, словно «я» не могло существовать без «мы». – Грейси, прошу тебя…
– Если не едешь со мной – так отпусти меня! Не хочу на тебя злиться. Сколько сил я положила, вкалывала на двух работах, сумела выдержать экзамены после смерти Лотти… – Грейс обратила внимание на лицо Реми и осеклась. Продолжила шепотом: – Получить высшее образование! Кто мог подумать, что это удастся девчонке вроде меня? Я имею шанс на новую жизнь, Реми! Ну почему ты не желаешь за меня порадоваться?
Она убеждала друга, что будет навещать его во время каникул, только с ним всегда было лишь два варианта – либо все, либо ничего, и, естественно, никаких ультиматумов Грейси не ставила.
В итоге пришлось принимать сложнейшее решение. Она уехала.
Грейс быстро пробежалась глазами по бюллетеню. Уличная стычка с пользующимся недоброй славой наркодилером закончилась смертью последнего. В доступном ей материале подробности не приводились – у Грейс имелся допуск лишь к файлам первого и второго уровней. Насколько она знала Реми, в прошлом тот не носил с собой оружие. Возможно, наркодилер ударился головой о бордюр и умер от травмы. Грейс убедила себя: как бы там ни сложилось, наверняка имело место убийство по неосторожности. А раз так – Реми направят на третий уровень.
Ей было тяжело наблюдать за сеансом с участием Ноа Бегброка; какие же чувства она испытает, когда терапии отвращением подвергнется близкий человек?
Близкий, любимый… Грейс вздрогнула. Реми она всегда воспринимала как брата – пусть не по крови, но по жизни. Каким кретином надо быть, чтобы ввязаться в неприятности из-за обычной уличной драки! Вероятно, у них с этим дилером случился спор и ситуация вышла из-под контроля. Или Реми за прошедшие годы изменился настолько, что готов убить человека? Допустим, по неосторожности, и тем не менее убийство есть убийство. Он не гнушался жульническими способами добывания денег, подраться тоже мог, но наркотики? Наркотики внушали ему отвращение – стоило лишь вспомнить, что они сделали с их матерями.
Шэннон переступила порог офиса, и Грейс отключила экран.
– Ну что, приступаем, Шэн?
Проехав немного на внедорожнике Шэннон, подруги устроили Никки с детьми в домике за номером двадцать два, снабдив их комплектом поношенной, но чистой одежды, постельным бельем и прочими предметами первой необходимости. Джози, вторая обитательница дома, сразу взяла новую соседку под опеку, и у Грейс появилась некоторая уверенность в будущем Никки в местной общине. Дальше они прокатились по семейной зоне, между натянутыми там и сям веревками с выстиранной хлопчатобумажной одеждой самых разных размеров. Кругом валялись детские игрушки. Ребятишки постарше сейчас сидели в школе за партами, а малыши и дошкольники устроились на солнышке на заботливо расстеленных мамами одеялах.
Шэннон то и дело притормаживала перед воротами: разные зоны Агрокомплекса были разгорожены забором с прочными столбиками из переработанного пластика, постоянно напоминающим о принудительном заключении. Впрочем, для многих обитателей городка забор означал еще и безопасность. Другие же, глядя на него, вспоминали о свободе, о необходимости вновь наладить жизнь и уехать из эколагеря.
По пути Грейс просмотрела в коммуникаторе данные о сканировании мозга и биометрических показателях клиентов, с которыми сегодня предстояло встретиться, и расспросила Шэннон об их успехах. Заодно они обсудили профессиональные качества психотерапевтов, работающих в городке посменно – с семи утра до десяти вечера.