Чтение онлайн

В Константинополе на него буквально молились и считали проводимую им политику великолепной.

А политика эта, если можно ее так назвать, была предельно проста: выжимать все соки из христиан, придумывать новые подати, изыскивать ресурсы там, где их практически уже нет, и всячески разжигать фанатичную ненависть мусульман к православным.

Тонкий и ловкий политик, Марко всегда умел повернуть закон к собственной выгоде, но при этом, притворившись бескорыстным, старался всех уверить, что действует исключительно в интересах государства.

Властители, которые испытывают, с одной стороны, страх, а с другой – постоянную потребность в деньгах, нуждаются в таких людях. Слабому правителю всегда удобно опираться на смелых, безжалостных, не испытывающих угрызений совести слуг. Поэтому очень скоро новый губернатор стал полновластным хозяином на обширной территории, которую сумел превратить в настоящее вице-королевство.

Делались попытки подорвать все растущее влияние албанца. Его обвинили в том, что он разорил финансы провинции. В ответ Марко отправил в казну миллион ливров [92] и приписал в сопроводительном письме: «Цель оправдывает средства!»

Один очень хорошо известный при дворе генерал разоблачил его как организатора мнимых заговоров. Бей не сказал ему ни слова, но приказал провести смотр гарнизонных войск. Оба верхом, с саблями наголо, торжественно объезжали выстроившиеся части. Доехав примерно до середины, албанец остановился, ударил генерала по лицу плоской стороной своего ятагана и закричал: «Ты подлый предатель! Защищайся!» В ярости генерал бросился на вали, их лезвия скрестились. Эта странная борьба длилась секунд тридцать. Мощным ударом Марко обезглавил своего противника, его голова отлетела шагов на десять, а тело какое-то время еще держалось неподвижно в седле, истекая кровью.

Солдаты с энтузиазмом восприняли расправу. А чтобы подкрепить их настроение, Марко велел после смотра выдать каждому солидную сумму.

Отрубленную генеральскую голову бей отправил в Константинополь в мешке с золотом, вложив туда следующую записку:

«Он предал падишаха, нашего владыку, да хранит его Аллах! Он вступил в заговор с христианами!»

С этого времени преследования христиан усилились необычайно. Они подвергались всевозможным гонениям, унижениям; на них постоянно писали доносы в Константинополь. Это превратилось в манию, болезнь. Только и слышно было: злодеяния христиан, предательство христиан, заговоры христиан. Султан получал один доклад за другим, и в каждом сообщалось о все более тревожных событиях, нагнеталась обстановка страха и неуверенности, говорилось об угрозе, нависшей над властью падишаха в вилайете.

Не выдержав такого нервного напряжения, устав от бесконечных жалоб и предупреждений, верховный правитель произнес: «Пусть меня наконец избавят от этих страшных неверных, которые так отравляют мою жизнь!»

Христиане же, чье существование стало просто невыносимым, пытались протестовать, жаловались и требовали справедливости.

Естественно, что все их сетования и недовольства лишь увеличивали ярость преследователей, все больше ожесточавшихся против них. Правители соседних территорий стали брать с Марко пример, стремясь за счет иноверцев [93] добиться расположения высшего начальства.

Вскоре и из других вилайетов посыпались сообщения о фактах насилия, творимых якобы христианами, этими неверными, которые живы только благодаря неслыханной терпимости султана. Монарх же был болезненно подозрителен и, владея такой громадной империей, испытывал постоянное чувство страха. Все это способствовало тому, что идея резни, погромов, истребления местных жителей зародилась, окрепла и окончательно созрела.

И тогда во все вилайеты по телеграфу было передано соответствующее распоряжение.

Адъютант Марко, его бывший знаменосец и верный слуга Али, принес эту новость хозяину.

– Ну, наконец-то! – радостно воскликнул бей. – Теперь повеселимся! Дубинки готовы?

– Да, нам их доставили около пятисот штук.

– Крепкие? С двух концов обитые железом?

– Отменные. Из ясеневого дерева [94] . Одним ударом можно убить быка.

– Отлично! Найди мне в двадцать четыре часа сотню крепких парней, готовых на все. Мы вооружим их этими дубинками.

– Найти нетрудно. Но почему не использовать для этого солдат? Зачем нам дубинки, когда есть ружья?

– Потому что погромщиков могут схватить и предать суду. Нам следует обезопасить себя с этой стороны, чтобы избежать конфликтов с другими европейскими странами, которые вечно суют свой нос в чужие дела и могут вмешаться, чтобы защитить этих проклятых христиан.

– Правильно! Если это сделают солдаты, сразу станет ясно, что на то был приказ свыше, и трудно будет утверждать о нашей непричастности.

– Вот именно. Впрочем, речь идет только о том, чтобы соблюсти внешние приличия, так как жандармы будут присутствовать при этом и в случае необходимости окажут помощь нашим ребятам.

– Но почему все-таки дубинки?

– Дорогой мой Али, ты глуп! По-твоему, я должен вооружить этих головорезов саблями и ружьями, не зная, против кого они их повернут потом, когда все кончится, – может быть, против меня?! Не забывай, что всякое дело должно быть не только приятным, но и полезным. Истребление христиан должно принести нам прибыль. Вот почему я предпочитаю, чтобы этим занимались жандармы. Люди, обезумевшие от ужаса, цепляющиеся за жизнь, заплатят мне, выложат последнее, чтобы их пощадили. Но после того, как выкуп будет заплачен, они все равно умрут!

– Здорово задумано! А откуда начнем? С города или деревни? Сразу повсюду или в каком-нибудь одном месте?

– Я думаю начать с города Куманова, он совсем недавно отказался платить налог. Сборщиков даже забросали камнями! Меня там не было!.. Через сутки эскадрон жандармов и сотня парней с дубинками поедут туда. Я сам буду руководить операцией.

Отправились в тот же вечер на специальном поезде. От Приштины линия железной дороги спускалась с севера на юг до Ускуба. Девяносто километров. От Ускуба до Куманова в направлении с запада на восток еще тридцать километров. Всего сто двадцать километров.