Чтение онлайн

При анализе внутренних органов — печени, легких и селезенки установлены патологические изменения. Микрохимический анализ показал, что погибший длительное время употреблял значительные дозы героина и почти наверняка был хроническим наркоманом. Не исключено, что ранее употреблял и героин.»

На правом предплечье покойного нашли семисантиметровый шрам, по виду которого можно было заключить, что лечили его без врачебной помощи. Шраму было около трех лет.

На правом бедре обнаружены входное и выходное отверстие от пулевого ранения. Рана была старой, так что тип оружия идентифицировать не было возможности.

По общему состоянию тела возраст можно было определить в тридцать с небольшим лет, что сходилось с данными в документах.

Сплющенная свинцовая пуля была зарегистрирована и передана для анализа в отдел баллистики.

Отделение идентификации зарегистрировало и классифицировало отпечатки пальцев, снятые у убитого, и сравнило с данными картотеки. Комплект отпечатков был адресован в центр ФБР в Вашингтоне, но ответ ФБР только подтвердил данные местных картотек.

В политическом отношении убитый был чист, также как и по части шпионажа и контрразведки.

Остатки отпечатков на дверях и в лифте идентификации не поддавались. Их фрагментарность исключала классификацию.

Судя по картотеке, погибший был действительно Адонисом Лавинио, на чье имя были и документы, обнаруженные в поношенном бумажнике из кожезаменителя.

По архивным данным, Адонис Лавинио родился в 1927 году в Неаполе, в 1932 с родителями переехал в Соединенные Штаты, в одиннадцать лет сбежал из дома. Болтался по Нью-Йорку, в шестнадцать лет за попытку изнасилования направлен в исправительное заведение, откуда через девять месяцев сбежал, в восемнадцать получил два года за торговлю наркотиками, освобожден досрочно за хорошее поведение, годом позднее за то же преступление был осужден на четырехлетнее заключение, через три года выпущен за образцовое поведение, в двадцать три года за недостатком улик был оправдан по делу о вооруженном ограблении, в двадцать пять осужден на три года за неоднократные случаи вымогательства. За повторные операции с наркотиками на Лавинио было выдано ещё несколько ордеров на арест. В них перечислялись все его приметы. Материалы архива содержали и документы отдельных процессов.

В лаборатории провели анализ крови, взятой у покойного при вскрытии, и определена группа «Б» генотипа Б/БВ/О. Той же группы была и кровь на ковре. Лаборатория дополнительно подтвердила тождественность проб анализом дальнейших факторов крови. Анализ содержимого в целлофановых пакетиках, добытых при помощи пылесоса, не принес особых результатов. Судя по грязи из под ногтей и частицам, извлеченным из волос, покойный пользовался очень жирной и слишком ароматизированной помадой, вероятно, иностранного производства.

В отделе баллистики микроскопическим и спектральным анализом обнаружены волокна ткани, которые уцелели на пуле, и соответствовали одежде. Еще были обнаружены следы асбеста и меди. Металл пули был деформирован, практически сплющен, так что следов от нарезов дула различить было невозможно. Хотя, судя по всему, она относилась к 32 калибру.

Для следов асбеста и меди удовлетворительного объяснения не было. Причиной мог быть глушитель, но ни один известный в баллистике «сайленсер» ни асбеста, ни меди не содержал.

Когда Бревер вернулся в управление, в кабинет он прошел окольным путем, чтобы миновать дожидавшихся журналистов. Долго уворачиваться он не сможет. Но на первых фазах расследования убийства печать — скорее помеха, чем помощь. Громкие репортажи пробуждают внимание не только читателей, но и преступника и всех его соучастников. Если найден неопознанный труп, помощь печати может быть даже на руку. Но случай в «Саванне» относился к другой категории. Бревер не хотел информировать прессу, пока не будет знать, как с её помощью создать у подозреваемых иллюзию безопасности.

Усевшись с четырьмя ближайшими помощниками за стол для совещаний, Бревер прежде всего пробежал заголовки газет. И второе утреннее издание поместило только краткие заметки об убийстве в «Саванне». Старший инспектор предложил детективам отвечать на все вопросы журналистов как можно уклончивее.

— А теперь посмотрим на донесения. На все! Приступим!

И они занялись материалами вскрытия, заключениями лаборатории, отдела баллистики и фотографии. Гэйтски и Лоуэтт представили опись содержимого карманов убитого.

Фирменные ярлыки на костюме, шляпе, белье и бабочке убитого были аккуратно — и, судя по заношенным швам, довольно давно, — удалены.

В бумажнике из заменителя, кроме удостоверения личности, были водительские права, пожелтевшая, почти не различимая фотография какой-то женщины и групповой снимок того же качества.

В кармане убитого нашли тридцать семь долларов пятьдесят центов наличными, кожаный футляр с четырьмя ключами на колечке, перламутровый перочинный нож, пружинный нож с выкидным лезвием, зажигалка, авторучка, чистый и грязный носовые платки и миниатюрный радиоприемник. На внутренней стороне левого предплечья двумя подвижными резиновыми зажимами был прикреплен автоматический пистолет калибра 6, 35. В обойме было шесть патронов, седьмой — в стволе.

Бревер распределил работу.

— Слоун запишет показания Поттера и О'Брайена, а в клубе Беркли осторожно проверит алиби Бэлдона. Лоуэтт попытается выяснить, нет ли кого-нибудь из жильцов «Саванны» в нашей картотеке или в ФБР в Вашингтоне. Сэрдж и Гэйтски разделят список лиц, проходивших на процессах против Лавинио. Тщательно проверить всех, кто был осужден, оправдан, или выступал свидетелем защиты. Я же начну со знакомства с жильцами с двенадцатого до шестнадцатого этажа, поскольку Бэлдона, видимо, придется исключить, если его алиби подтвердится.

— А жильцы с первого этажа по десятый? — спросил Гэйтски.

— Они для нас пока не представляют интереса, — пояснил Бревер.

— Почему? — не успокаивался Гэйтски.

Бревер удивленно взглянул на своего сотрудника.

— Вы в самом деле думаете, что кто-то тащил труп вверх по лестнице, если вниз это гораздо легче?

— Спорю на две сотни, что это весомый довод, Гэйтски, — рассмеялся Слоун, — но если у тебя с серым веществом не в порядке, к чему лезть с дурацкими вопросами на совещании?