Чтение онлайн

Гэйтски перегнулся через стол так, что своей могучей грудью чуть не отодвинул стол.

— Мои руки чаще всего спасают ваши головы, чем ваши головы — мое серое вещество! Впредь можете поискать себе другого ангела-хранителя. — Он повернулся к Бреверу. — К вам это, разумеется, не относится, шеф.

В десять часов десять минут кабинет Бревера опустел.

По дороге на Вестенд Авеню Бревер размышлял о пока неразрешимой проблеме — о мотиве убийства. Причина каждого преступления является лучшим ориентиром для преступника. Даже в немотивированных случаях может быть найден решающий импульс.

При поверхностном взгляде на квартирантов «Саванны» не было и следа каких-то связей между ними и застреленным гангстером, разве что за исключением Джека Беландро, если догадки Поттера верны. Но Беландро Бревер хотел заняться потом, когда получит результаты от Лоуэтта. Но даже если Беландро не отличается незапятнанной репутацией — где мотив?

Адонис Лавинио был мелкой сошкой, просто звеном в цепи торговцев наркотиками или чем-то подобном. Даже если кто-то из квартирантов «Саванны», — хотя бы Беландро — только прикрывался солидным фасадом и в действительности принадлежал к нью-йоркскому преступному миру, почти исключено, чтобы человек вроде Лавинио имел доступ прямо к боссу. Именно опасение, что контакты с подобными типами, хорошо известными полиции, могут бросить тень и на них, требовала от гангстерской верхушки максимальной осторожности и исключения всякой возможности подобных контактов. Ведущие фигуры преступных синдикатов высятся на светлых высотах общественного положения. Путь от них к исполнителям ведет сверху вниз через множество ступеней, где каждый знает только ближайшее звено вниз и вверх, так что никаких прямых контактов снизу вверх к боссу не существует. Такая система делает почти невозможным разоблачение крупных фигур, ибо против них никогда не бывает прямых свидетелей. А если вдруг такой человек появляется, из-за недосмотра, ошибки или иного сбоя в организации, на слушание дела он обычно не попадает, ибо с кладбища в зал суда пути нет.

Бревер в «Саванне» не стал представляться офицером полиции, но сделал вид, что у него назначена встреча с Лайонеллом Гленвудом. Привратник проводил его к лифту.

Президент «Америкен Шез, Инк.» принял старшего инспектора в халате.

— Это случайность, что вы меня вообще застали. Обычно в восемь я уезжаю в контору. Но легкая простуда задержала меня сегодня дома до прихода врача. Садитесь! И говорите прямо, в чем дело.

Бревер внимательно взглянул вокруг, оценил обстановку квартиры, которая говорила не только о благосостоянии, но и о культуре быта.

— Вероятно, вы уже слышали…

Гленвуд нетерпеливо перебил его.

— О том убийстве на одиннадцатом этаже? Разумеется. Такое не скроешь. Не считая того, что есть в газетах. Мне уже звонила уйма знакомых, которые о нас беспокоятся. Но не знаю… — он вопросительно взглянул на Бревера.

— Только формальность, мистер Гленвуд! — заверил его инспектор. — Но когда в доме произойдет убийство…

— Здесь в доме? — переспросил Гленвуд. — Мне это кажется неправдоподобным. Я думал, мертвого как-то пронесли сюда.

— Как вы это себе представляете? — спросил Бревер. — Труп нести гораздо сложнее, чем это кажется по его весу. Опыт есть! Семидесятикилограммовый мешок — максимум метр в длину, компактный, можно сказать, плотный. И форму свою он сохраняет. Мертвец ростом полтора-два метра не обладает никакой жесткостью, руки и ноги болтаются при каждом движении, пока не наступит окостенение тела — «ригор мортис». Но тело убитого было ещё теплым, когда мы его нашли. Лифт для жильцов — под постоянным надзором привратника. Лифтом для персонала можно воспользоваться, только имея специальный ключ от черного хода, и потом труп пришлось бы нести или волочь через всю квартиру, что могло произойти только с ведома или при помощи её хозяина. И вы верите, что покойный мог быть принесен под двери мистера Бэлдона снаружи?

Гленвуд попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной.

— Обо всем этом я не подумал, инспектор. Я не криминалист и не читаю криминальные истории. Мои знания в этой области минимальны. Зато я могу помочь вам информацией об акциях, дивидендах, бирже, валюте — такими же точно, как ваши познания по части транспортировки трупов.

— Прекрасно, — поблагодарил его Бревер. — Если я когда-нибудь на свой оклад захочу купить акций, попрошу у вас совета. Но пока придется удовольствоваться трупами. А теперь перейдем к действительно формальным вопросам: не заметили ли вы в тот вечер или ранее ничего существенного? Возможно, вы встречали в лифте этого человека? — он предложил Гленвуду несколько увеличенных фотографий Адониса Лавинио, — или произошло что-то необычное?

Гленвуд решительно покачал головой.

— Этого парня я не знаю. И он мне крайне несимпатичен! Не думаю, что смогу рассказать вам что-то интересное — по крайней мере по поводу этого печального события. Мы с семьей не поддерживаем контакта с остальными жильцами. Наше общество принадлежит несколько к иному кругу. — Он гордо выпрямился.

— Моя жена — урожденная Веллстраат, эта фамилия вам, вероятно, знакома — семья приплыла на «Шейфлауэре», а мои предки ведут свой род от Гленна Вуда, который в освободительной войне был полковником у генерала…

— Но это же общеизвестно! — Бревер сделал полупоклон. — Я только думал… возможно, что вы могли что-нибудь заметить… при всей изолированности вы ведь время от времени встречаетесь с другими жильцами в лифте, а человек с вашим положением и жизненным опытом с первого взгляда сумеет отличить зерно от плевел, даже без дополнительных доказательств.

Даже такой человек, как Гленвуд, супруг урожденной Веелстраат, чьи предки прибыли в Америку как первопоселенцы, даже этот американец с богатой родословной принял тираду Бревера с благодарностью.

— Дорогой инспектор, я бы очень хотел вам помочь, будь это в моих силах. Но я правда не знаю ни о чем… Но, чисто между нами, — он взглянул на двустворчатые двери в глубине, — ибо в присутствии моей жены я бы об этом не заговорил, — есть тут у нас в доме одна довольно… ну, деликатно выражаясь, темпераментная женщина. Зовут её Эвелин Паркер, — о чем я, кстати говоря, узнал совершенно случайно. Но, полагаю, эта дама — в кавычках, разумеется, — работает совсем в другой области, чем убийства. Он коротко хохотнул, наклонившись к Бреверу. — Как мужчина мужчине — такие ведь тоже нужны, а? Но кроме этого… — Задумался, потом сказал: — На пятнадцатом этаже год-полтора назад поселился некий Дональд Лирбоди. Я ничего не имею против таксистов, особенно если их несколько сот в одних руках, но Шейла — моя жена — и я были несколько шокированы, что прямо у нас под боком появился человек из совсем иного круга. И сын и дочь только головой качали, когда видели Лирбоди и их детей. Но мы живем в такое время, когда господствуют совсем иные нравы, чем во времена нашей молодости…

— К сожалению, — подтвердил Бревер. Свое настоящее мнение для пользы дела он оставил при себе. Следующий вопрос сформулировал как можно осторожнее.

— Вы вернулись вчера домой довольно поздно… не слышали ли выстрела, или чего-то подобного? На большом расстоянии за выстрел можно принять и выхлоп автомобильного мотора.

— Дома мы были в начале одиннадцатого, но единственное, что привлекло внимание — это шумная компания, которая по ошибке въехала лифтом до самого верха, но тут же опять спустилась вниз. Видимо, где-то была вечеринка. Но не слышал ничего, напоминающего выстрел. И жена и дети тоже ничего не слышали, иначе сказали бы об этом. Вчера вечером мы были приглашены к друзьям, Мондергастам из Бостона, которые по пути в Париж ненадолго остановились в Нью-Йорке. Мы вместе поужинали в «Уилмингтон Руфгарден», — и там последнее время уже не тот уровень, какого можно бы ожидать. Но отклонить приглашение мы не могли, миссис Мондергаст, урожденная Тиллбург, — дальняя родственница моей жены. Фамилия Тиллбург вам, конечно знакома скаковые конюшни и консервы.