Чтение онлайн

Может, я и в самом деле… диверсант?

Смешно.

Хитрый крюк в обход всех дорог, перекрестков и порталов хоть и добавил как минимум четыре лишних перехода, зато избавил от неприятных сюрпризов. Мы не встретили ни одного человека. Мутанты тоже не слишком досаждали нам, хотя обычно здесь, недалеко от радиационного пояса Новой Москвы, их много. Один раз мы наткнулись на гнездо крыс, которые при нашем приближении разбежались, и дважды – на следы стичих стоянок. Самих четырехруких мы так и не встретили.

Кира расспрашивала меня о повадках мутантов, их поведении в бою. По-моему, самым большим откровением, чуть ли потрясением всей жизни, стала для нее новость, что пси-лидеры могут управлять серыми тварями и насылать их на противника. Некоторые даже водят прикормленных стичей на поводке.

– …только в пабы их не пускают, требуют оставлять у входа, как крашеров. Разве что в Хармонте по-другому, но там вообще порядки странные.

– А почему не пускают? От них разве плохо пахнет? Я не заметила… Тот белый, которого ты убил, завонял только на второй день.

«Везет мне в последнее время на юмористов, – подумал я с тоской. – Прямо каждого второго в шоу записывай».

– При чем здесь запах? Проблема в другом: а вдруг хозяин зальет за воротник литров с десять, отрубится, а стич выйдет из-под контроля и заплюет весь паб?

– А он что… не ручной?

Я расхохотался. Святая Даймара, сохрани ее наивность еще хотя бы лет пять. Этого так не хватает в нашем мире.

– Лидер – боевая, атакующая профессия. Стич лидера – его оружие. Он не ручной. Он совсем не ручной! Он натаскан убивать людей. И крашер тоже не собачка для красоты, а убийца, всегда готовый отгрызть руки-ноги, рвать горло.

Она даже остановилась. По-моему, я только что разрушил какую-то ее детскую мечту.

Кира молчала с минуту, потом тихо сказала:

– И никто не пытался приручить их? По-настоящему… Чтобы они были добрыми?

– Зачем?

– Ну… не знаю. Так, наверное, правильнее.

Проклятие. Почему именно мне выпала такая доля? Показать всю жестокость и мерзость мира наивной девчонке, выросшей едва ли не в тепличных условиях!

Сейчас рухнет еще один сверкающий купол.

– Знаешь, зачем обычно заводят гекконов?

Тикки как раз подскочил к нам, не понимая, почему все вдруг остановились. Только что так весело бежали по этому странному зеленому песку и вдруг…

– Ну, чтоб было с кем поговорить во время долгих переходов. И вообще – живое существо рядом…

– Ну да, конечно! А еще потому, что из его панциря получаются отличные бронепластины.

– Но… я тебе не верю! Вечно ты на все мрачно смотришь, с темной стороны. Гекконы очень редко линяют, не чаще раза в год. Тикки, – она погладила ящерку по спине, – сколько ж должна стоить твоя шкура, чтобы окупить все, что ты сожрал за последнее время, а?

– Это если не обливать его кислотой и не окунать в кипяток. В подпольных инкубаторах они линяют раз в месяц, если не чаще. Правда, и живут недолго.

Кира смотрела на меня с отвращением и ужасом. Вот так, девочка. А ты что думала?

– С крашерами та же история. Можно кормить его собачьими консервами, и он вырастет большой драчливой дворнягой. А можно с младых когтей пичкать зверюгу мясом стича и кожей Одержимых. Тогда через год-другой из него выйдет свирепый, почти неуязвимый бойцовый монстр. Про стичей я вообще молчу. Если природа и радиация сделали их машинами для убийств, неужели в бесконечной войне против всех кто-то будет искать для четырехруких иные задачи?

Вот так и поговорили.

После той беседы Кира молчала почти весь день. Сначала я не слишком переживал – проклятый чип занимал все мои мысли. Но потом я стал замечать, что скучаю без ее голоса, постоянных споров и забавных до десяти раз на дню перепадов настроения.

Впрочем, ближе к вечеру мы подошли к границе заслона, и все прочие проблемы отошли на задний план.

Заслон не прощает пустого бахвальства, невнимательности и плохой подготовки.

А еще он не любит неумех и безжалостен к новичкам.

Поэтому я приготовил стволы часа за три до того, как мы вошли в опасную зону. Приказал Кире держаться ближе и ни в коем случае не паниковать, что бы ни случилось.

Карта показывала два значка – крыса и стич. Стандартный набор здесь, у последнего рубежа, иногда бывают еще студни.

В общем, противники вполне по силам, благо патронов теперь в достатке.

И потому я очень удивился, когда услышал их. Нудное, как зубная боль, давящее жужжание сотен перламутровых, зеленых, золотых и розовых крылышек. Красные хитиновые панцири замелькали в воздухе, медленно окружая нас со всех сторон.

Вжики. Почти до неузнаваемости искореженные радиацией довоенные стрекозы и пчелы, совершенно не опасные в одиночку и даже десятком, но смертельные вот такой разноцветной тучей.

И что самое неприятное – СВД против них бессильна. Что сделаешь одной, тремя, даже десятью самыми меткими выстрелами против роя?

Был бы я суеверным, верил в какого-нибудь Темного сталкера, Круговой портал и прочую ерунду, точно бы подумал, что кому-то очень сильно не хочется видеть Киру в Москве. И он, этот таинственный «кто-то», всеми силами стремится нам помешать.

Я некстати вспомнил странную встречу у Оазис– портала, незнакомца в коже с черепом, его всепонимающую невеселую усмешку. Кто он? Откуда знал о засаде?

Фантазии и легенды – конечно, дело хорошее, особенно когда охота в баре языки почесать. Но иногда случается такое, что здравый смысл пасует. Ну, откуда, в самом деле, посреди миллион раз хоженного вдоль и поперек заслона взялись вжики? По карте – стичи, крысы и студни, они же в моей памяти… вот только никто из них не жужжит.