Тьма
Шрифт:
– Здесь, рядом. «Авдюшка».
– Документы, ключи?
– Там, у меня… точнее, уже у вас в куртке.
– Всё тогда. И выбирайся из этого болота. Обо мне больше ни слова. Иначе, - Максим кивнул в сторону душераздирающих завываний недавних киллеров.
– Да-да, конечно! Если вам нужны деньги… Ваши же попортили… Там, в тачке, за бардачком, маленькая схованка. На всякий пожарный держим… держали.
– Спасибо. Бывай.
Автомобиль Максим оставил в пригороде мегаполиса, предварительно опустошив бандитскую заначку. Дальше поехал на такси. Поэтому у двери журналистки он оказался, когда Холера уже исчез по своим новым делам, Татьяна ушла в школу, а Алексей ждал в скверике свою прихорашивающуюся маму.
Синичка отошла от двери, пропуская нежданного гостя.
– Где можно поговорить?
– Пойдёмте - кивнула женщина в сторону кухни.
– А Лёша где?
– Гуляет…
– Думаю, на ноги больше не жалуется?
– Вы действительно много знаете. Жаль, что милиция там… мягкотелая.
– Ну, не скажите, - устраиваясь на пуфике у столика, возразил Максим.
– А здесь ничего не изменилось. Наверное, и кофе тот же, "Селект", да?
– Да, как привыкла к этой… да, ещё раз повторю, вы много знаете.
– Ну как вас убедить, что я - это я? Ну хорошо. Я видел ваше фото, где вы на югах с Холерой. Он же и прислал. Вы там уже в купальнике. Открытом. А могли бы теперь и топлесс, да? Шрама то уже нет! А там, где он заканчивался, очень симпатичная родинка. Вот её и видно было бы.
– Что же он… - резко вскочила Синичка.
– И про это? Порядочный же парень. Не верю. Или под пытками, или под наркотиком. Ах, хорошо бы вас…
– Но, в конце концов, почему вы не верите?
– тоже вскочил Максим. В то, что я могу исцелять, поверили, когда вылечил вашего сына. Что выживать, пулями нашпигованный - когда пришёл к вам после вашей же подставы. И это - нормально! А что меня могло вот так искорёжить - не верите? Я знаю, почему. Просто вам теперь от меня ничего не надо. Когда у вас беда - хоть в Бога, хоть в чёрта. А когда у меня… Правильно!
– уже со слезами на глазах заканчивал свою обличительную речь Максим - всем по душе только супермены. Прощайте! Я лучше думал о вас!
– он выскочил из квартиры, хлопнув дверью.
– Но это не так… - попыталась возразить журналистка вслед. Бросившись к окну, она увидела, как высокая фигура понуро шла по скверику. И вдруг к ней со всех ног бросился Алёшка. Подбежав, он обхватил ноги лже-Макса. Незнакомец присел и тогда её сын, обняв того за шею, что - то говоря, прижался щёчкой к обгоревшему лицу.
– Господи!
– прошептала Синичка, задыхаясь.
– Господи! Господи!! Господи!!!
Она рванула раму окна, затем метнулась к балкону, ещё раз взглянула в окно - сын уже побежал к друзьям, а фигура незнакомца удалялась в сторону выхода из сквера. Женщина кинулась к выходу.
Лёша!
– бегом ко мне.
– Что, ма?
– моментально оказался возле нее сын.
– Этот… дядя… с которым… ты… сейчас… кто???
– Как кто?
– Кто? Кто-кто-кто, ну?
– Да ты что, ма? Это же дядя Макс! Который меня вылечил!
– Ты… а… он ведь… как ты…
– Да, он вырос. Я тоже вырасту. И где-то сильно ожёгся. Но я его сразу узнал. Я ему сказал…
– Максим! М-а-а-а-а-а-а-кс!!!
– пронзительно, словно сама ожёгшись, закричала журналистка, бросившись по скверику.
Она ещё несколько минут металась по тротуару, пугая прохожих своим криком. А вернувшись, села на скамейку и громко, навзрыд разрыдалась.
– Ма, мамочка, ты чего? Ты не плачь. Я тоже хотел…, - начал успокаивать её Алексей, - но он сказал, что вылечится.
– Он - конечно, сквозь слёзы улыбнулась Синичка.
– А вот твоя мама…
– А что у тебя?
– насторожился сынишка.
– Мы попросим, и он вылечит.
– Это вряд ли.
– Ай. Он от всего вылечит!
– Ладно, сынок, успокоил.
Она вернулась в квартиру и набрала Холеру.
– Здравствуй, дорогая!
– бодро отозвался тот.
– Какие новости?
– сухо спросила журналистка.
– Кое-что есть. Знаешь, я беседовал с одной девушкой… той самой…, которая у церкви. Она же ближе всех видела этого геройского попа. Так вот, на лице - страшный ожог!
– Этого следовало ожидать. Так вот, мой дорогой сыщик! Это Максим! Понял? Максим! Максим!!!
– закричала она, впадая в истерику.
– Два козла мы с тобой, понял!
– Ну, ты, пожалуй, больше козочка…
– Не до шуток сейчас. Алёша его узнал! Просто так! На улице, когда он от меня ушёл!
– Он был у нас… у тебя?
– Да, и я его выгнала. А сын… там… в сквере… - она опять вспомнила, как Алексей бросился к одинокому… несчастному… отверженному… и вновь разрыдалась.
– Ребёнок узнал… А я… А мы… Когда он нуждался в помощи, я его под пытки к ментам… Правильно он сказал… А ты говоришь - и там, у церкви - он? Бедный! Что же у него на душе должно твориться!
– Ну-ну-ну. Хватит самобичеваний! Сваляли дурака, давай что - то делать. Где он?
– Не знаю.
– Ладно. Я выезжаю, а ты пока выплачься и подумай, где его в столице искать. Не просто так же он приехал.
– Я… я сейчас думать ни о чём не могу. Я жить, дышать не могу!
– Успокойся. Тебе истерики не к лицу.
Затем она набрала младшую сестричку и ей тоже всё рассказала. Правда, после её встречи с Холерой, доверительные отношения были утрачены, но по такому вопросу…
– Я тебе только что звонила, - страшным голосом ответила девушка.
– Только что случилось ужасное!
– Нет! Послушай меня! Включи ящик! Оказывается, они все… Сегодня утром…
– Танька, подожди! Врубаю. Ты пока послушай, что я скажу…
– Нет! Это был он!
– разрыдалась в телефон младшая сестра.
– Я сначала узнала… потом не узнала… Это всё Михаил!
– Ты о чём? Кто «он»?
– Максим, кто же ещё!
Синичка уде смотрела новости. Кто-то из коллег уже давно подсуетился насчёт информатора, и новое чудо недолго оставалось неведомым широкой общественности. Шёл прямой репортаж из всё того же интерната. Здоровые, начавшие осторожно ходить паралитики, рассматривающие осветившийся мир бывшие слепые детки… И уже счастливые матери. И сияющий, отпевающий благодарственный молебн пастырь.