Чтение онлайн

–  Добро? А как насчёт вашего молитвенного дома?

–  Вы не сделаете этого, - убеждённо возразил подросток.

–  Да что вы! И кто помешает?

–  Вы просто не сделаете этого. Даже если бы наш пастырь… был не прав. Вот, к примеру, директор детдома. Говорят, крадёт. Вы из- за этого сожжёте сам интернат?

–  Сравнения забойные.

–  Но…

–  Всё ребята. Приходите вечером. Может, оно и к лучшему. Будете по очереди. И отдыхать сможете и вообще… - уже засыпал Максим.

Они, конечно, пришли вдвоём. Пропустить такое! Ну, вдвоём, так вдвоём. И действительно, тягать девушке Максима, когда тот в бессознательном состоянии… Не подумал. Но обо всё и не подумаешь.

–  Только не болтать и не мешать. Раскрывать и закрывать шторы, чтобы ещё кто на, как ты сказал,"сполохи" не заявился.

Теперь Максим стал сух и деловит. Появившийся Татьянин парень нарушил какую - то хрупкую атмосферу доверия и наивного восхищения Максимовыми чудесами. Нет, и Михаил смотрел во все глаза на феерию целительных лучей, и он восхищался. Но как чудотворцем. А не человеком. Впрочем, это значения не имело, - врал себе Максим. Не имело раньше, при смазливой внешности. А теперь присутствующий здесь парнишка подчёркивал контраст между юной красотой и уродством. Поэтому Максим полностью отдавал себя исцелению.

–  Скажите, а почему, те, первые… - поинтересовался Михаил утром, когда Максим уже утраивался на отдых.

–  Глазки сразу не сформируются.

–  А те, вчерашние, парализованные?

–  Тоже надо время на восстановление нервных связей, - соврал Максим.

–  А тогда, в прошлый раз…

–  Раз на раз не приходится, - оборвал Максим, и повернулся лицом к стене. Здоровый скепсис конечно нужен, но лучше бы вот так сомневались в проповедях своего пастыря. Ничего. Завтра - дети полегче. В смысле, лечить их будет полегче… А потом - всё равно к Синичке… А по поводу этой их церкви Миша прав… А по поводу директора, ох, не случайно он такой пример привёл. Надо бы разобраться…

Но разбираться пока не было времени. Хрупкие детские тельца не терпели грубого насилия и в большинстве своём требовали плетения тонких кружев нежных клеточек и паутины нервов, а не выжигания заразы. Втянувшись в целительство и всячески "ускоряя процесс", юноша отдавал детям все свои силы. К концу недели дошло до того, что вечером он выходил с помощниками сам, а утром его заносили во времянку. К счастью, никто не мешал. Напоминающий полуспущенный мяч пастор дважды провёл служение, но проповеди носили академический характер, без характерных ранее выпадов против "неверных". А в остальном всё шло своим чередом. Только два адепта их церкви - Татьяна и Михаил осунулись и часто о чём- то озабоченно шептались.

" Любовь" - улыбаясь, решили их друзья.

" И всё же, не зря живу" - улыбался Максим, упиваясь осенним солнцем. Сегодня он закончил. Последнюю ночь он щедро делился с детьми своими золотыми лучами. А завтра, завтра они все, все, до единого, одновременно… Так лучше. Никто не мешал. Почему не сегодня? Надо ещё заглянуть в сейф к директору и потолковать с ним. Макс уже знал, что первое лицо интерната не утруждает себя пунктуальностью. Да и остальной персонал тоже. Тогда, в момент бума, сюда набрали блатноты - престижное и многообещающее место. Спал ажиотаж и оказалось, что работа-то рутинная. И грязноватая. И малооплачиваемая. А поэтому… В общем, когда Максим, дождавшись ухода парочки, вновь возвратился в интернат, всё было тихо. Пройдя сквозь дверь кабинета, юноша открыл её изнутри, облачился в оставшуюся за дверьми одежду. В столах ничего особенного не было. В сейфе - тоже. Осторожен или честен? Максим включил своё второе зрение и очень скоро обнаружил небольшой тайничок под одной из панелей. Так себе, тысчонок в тридцать евро. Мелочишка. Ладно, придётся ждать.

Открытая дверь несколько озадачила директора. Страшный незнакомец озадачил ещё больше. Первая встреча с ним в этом же кабинете закончилась как-то странно - участковый уволок в наручниках пастыря, на этого типа жаловавшегося. А теперь тот утроился в его кресле и в упор разглядывает жутким чёрным взглядом.

–  Садитесь, - пригласительным жестом показал "тип" на кресло напротив. Потрясённый такой наглостью, директор повиновался.

–  Так вот, Степан Васильевич, - начал Максим (фамилия, имя, отчество были красиво выгравированы в табличке на двери), вопрос один, как будем жить дальше?

–  Кто вы такой? И почему?
– решился таки Степан Васильевич.

–  Это не интересно. Интересно другое, - откуда валюта в тайничке?

–  Какая ещё… Я сейчас милицию!
– потянулся к телефону директор.

–  Давайте- давайте - подвинул телефон Максим.
– Я лучше им покажу, вон, за той панелью. Пусть разбираются. Пальчики найдут, - не в перчатках же вы денежку пересчитывали?

–  Что вы хотите?
– тут же сдался директор.

–  Откуда?

–  Ну… тут… за счёт… внутренних резервов…

–  Тааак, - раздумывал Максим. Такая быстрая капитуляция охлаждала и не настраивала на жестокости.
– Хорошо. Значит так. Всё украденное вернуть. До копейки.

–  Конечно - конечно. И больше ни- ни.

–  Да вы что? Так, бес попутал.

–  Кто ещё?

–  Эээ, главный бухгалтер, завхоз. Ну, там повара, они сами. Так себе. По мелочам.

–  Прекратить.

–  Конечно - конечно.

" Врёт" - понял Максим.

–  Через неделю опять буду здесь. Хоть что-то не изменится - пеняйте на себя.

–  Конечно- конечно. Незамедлительно.

"Ладно, процесс пошёл. Завтра продолжим". Сейчас уже после ночи целительства слипались глаза, и Максим, попрощавшись, направился во времянку.

И на этот раз долго отсыпаться не пришлось. Степан Васильевич действовал быстро. Максима довольно грубо стащили с постели, накинули на голову мешок и затянули в автомобиль. Ехали недолго. В принципе оно и понятно - леса кругом. Завернув руки Макса за спину, его привязали к юной берёзке, затем сорвали мешок. Обычные мордовороты. Наши, родные. Отупевшие от власти силы и денег, от вседозволенности и сытной жизни при минимальных затратах физической и психической энергии. Трое. В камуфляжах. Даже без масок. Значит, будут мочить.

–  Хочешь умереть быстро - рассказывай, - начал один из них, судя по осмысленному взгляду - поводырь.

–  О чём?
– испуганно уточнил Максим.
– Следовало убедиться, кто их послал, поэтому к решительным действиям приступать было рано.

–  Как о чём? О чём! Ты до смерти напугал хорошего человека. Васильевич даже заикаться начал. Говорит, узнайте, пожалуйста, кто такой. И почему вопросы неудобные задаёт. Ну? Кто такой?

–  А Васильевич, это директор? Я вроде бы тут двоих напугал. Ещё пастыря, но как того зовут…