Тьма
Шрифт:
– Ну как, жив-здоров, браток?
– приподнял того юноша.
– И жив и здоров, спасибо! А ты когда уже вылечишься?
– с присущей детям непосредственностью поинтересовался мальчик.
– Лёшка!
– Да чего вы? Я, браток, вылечусь, когда болезнь свою найду. Она вот, навредила и убежала. Такая вот микроба.
– Ага! Найдёшь, убьешь и вылечишься?
– Да, где- то так.
– Ну, садимся-садимся. Гриня, наливай (это она уже Холере. "Гриня!").
– Если можно, я первый!
– поднял тост полковник.
– Я хочу выпить… если бы ты знал, чёрт, как я рад, что ты живой…
– "Дымной жизнью труб, канатов и крюков" - улыбнулся застеснявшийся Максим. Уж очень прочувственно, очень трогательно говорил сейчас этот большой серьёзный мужик.
– Знание Маяковского делает тебе честь. Только поэтому и прощаю. У нас правило - перебивший тостующего выпивает. И с новой рюмкой слушает дальше.
– Так можно с первого же тоста набраться, - засмеялся Холера.
– Так принимается? Тогда ша. Не пощажу! Так вот. Когда мне сказали о твоей смерти - не поверил. Когда показали, под каким камушком ты лежал - поверил. Потом сказали, что живым тебя отправили в больницу - вновь поверил, что выживешь. А когда митрополит сказал, что ты умер на операции… Митрополит всё-таки. И сам вскорости умер. Я подумал - от огорчения. А потом, решил, ты бы позвонил своему старшему другу. Успокоил бы.
– Да я…
– Ну вот. Уговор!
– Да нельзя мне.
– Раньше надо было. Уговор!
– Выпей, Максим. Это мягкое доброе вино, - попросила Синичка.
– Хорошо, но вы неправы. Просто… просто я считал… да и не считал. Просто видел, что не нужен никому… А ещё после того, как… - он взглянул на журналистку и залпом выпил.
– Молодец. Хотя это ты не прав. Но тостующего больше не перебивай. Ну вот. И я решил рассказать о неизвестном герое. Тем более - повод был. Нас же потом президент принимал. Вот - как-то неловко кивнул полковник головой в сторону ордена на мундире. За спасение людей всех наградил. В том числе и погибших. И по моему рапорту - тебя.
– Ме-еня?
– Естественная реакция. Будем считать, что не перебивал. Вас, молодой человек. Только в закрытом указе, со всеми нами. И… уж извини… посмертно. Вот тебе указ, а вот тебе и орден. Передали мне, чтобы родственников отыскал. И вручил. Вот. Вручаю! За тебя, родной мой скромник! За тебя, добрый славный парень! За долгую твою жизнь!
Спецназовец ахнул явно несоразмерно маленькую для него рюмочку, после чего забрал назад орден, который озадаченно рассматривал юноша.
– Пока не замочишь, носить нельзя. Дайте-ка что-нибудь повместительнее. Типа армейского котелка. Боевой орден всё- таки!
Нашли какой-то раздутый фужер.
– Водкой полагается. Ну да ладно, сделаем исключение. Обмоем шампанским. Вот та-а-ак. Теперь бросаем его сюда. Ну, дай Бог, не последний. Пей! А теперь вот так. На эту сторону груди! Носи!
Пока Максим переваривал происходящее, полковник рассказал, как подсказали ему обратится к тележурналистке. Интересную передачу можно было бы сверстать из этих двух случаев. И как она уже рассказала некоторые странички совсем недавней биографии некого Максима Чёрного. И как ошалел он от радости, узнав, что жив курилка.
– Но таких проколов от наших коллег не ожидал, не ожидал, - закончил рассказ военный. Как правило, контора вычисляет в момент. а здесь… - он осуждающе покачал головой. Это же как главного подставить? живого человека посмертно наградить. Выяснится - огребут.
Потом выпили ещё - "между первой и второй". Затем третью, стоя, "за присутствующих здесь дам".
– Кстати, о дамах. А Танина подружка новая… не звонила?
– Нет, Максим. Да и Татьяна - то с нами… Да ты знаешь и сам. А уж подружки… - Синичка развела руками.
– Ясно…
Вскоре мужчины вышли в лоджию - покурить.
– Есть у меня разговор, Макс.
– Да?
– Каракурт.
– Что?
– Тот, главарь.
– А-а-а. Шакал? Ну, это я его так окрестил. И что?
– Должок за ним числится. И ещё, кто его надоумил, кто этот ход показал. Из моих - вряд ли. Они, судя по всему, сразу там обосновались. И заминировали - сразу. Так что… А контора и здесь мышей не ловит. Понимаешь, кто-то на самом верху… Представляешь, что было бы, если бы не ты тогда? А если бы там та зараза пошла? И чего ждать дальше, а? слушай, Максим, а может вместе - этого Каракурта? мы район его обитания приблизительно знаем. А потом - с твоими проблемами поможем. Искать твою бациллу.
– Понимаете… я вот уже с осени не могу со своими проблемами… Всё - с чужими…
– Но это - не совсем чужая.
– Да и остальные были " не совсем".
– Ну, Макс, не ломайся. Разберёмся с этим уродом, потом воскресим тебя, ко мне в штат зачислим… а?
– У него совсем другие планы. Правда, Максим?
– заглянула ему в глаза подошедшая Синичка. И сразу отвела взгляд. Максим уже не раз видел такое - как женщины отводили взгляд от его уродливого лица. Разве что вот Тоня. Ай, да ну её. Поеду искать Шакала. А за это время…
– Тогда вот что. Вы поможете мне найти Седую.
– Эту девушку? Но она пропала… - начала было журналистка.
– Я знаю. Поэтому и прошу. Хоть какие следы. И ещё - мне нужен будет список действующих монастырей в районе… нет, вообще. А потом, после нашей встречи с Шакалом вы подбросите меня к отцу Афанасию. Холера, в соседнем с нашим районе, ну, в курортном, раскрыли банду. Крышевали силовики. Сейчас разбираться направили такую Зинаиду Иосифовну. Поможешь? Всё- таки места и люди знакомые.
– О да! Люди чёрт их побери знакомые. С превеликим удовольствием. Думаю, там одним районом не ограничатся, а? Составишь протеже?
– Позвоню. И вам репортаж будет - закачаешься.
Синичка кисло улыбнулась, но кивнула головой.
– Тогда поехали сейчас!
– предложил Максим. Находится здесь всё равно было в тягость. Не простил? Да нет, не в этом, наверное дело. Просто… просто… ай, да ну их, всех этих женщин!
– Вот за что его люблю! Лёгок на подъём! Тогда на посошок - и вперёд! Знаете, тогда, у церкви… я вообще-то не разрешал. А он в рясу переоделся - и к террористам.