Чтение онлайн

– Тамум, тамум.

И вновь глаза его увлажнились. Он оставил нас на попечении турка.

Управляющий предложил нам сесть у дровяной печки. Мальчик лет десяти подал чай. Мы ждали.

Незадолго до четырех часов управляющий приблизился к нам.

– Паспорт? – попросил он.

У меня упало сердце. Я смотрела на него пустыми глазами, притворяясь, что не понимаю.

– Паспорт? – повторил он.

Я открыла сумочку и медленно стала в ней рыться – я вовсе не хотела, чтобы он видел наши паспорта.

Он быстро замотал головой и выставил вперед ладонь – мол, достаточно. Пока он проверял документы других пассажиров, я пыталась осмыслить его действия. Вероятно, он отвечал за то, чтобы у всех пассажиров были при себе документы. Он убедился, что паспорта у нас есть, а остальное его не интересовало. Знать бы, что ему сказал водитель.

Мы все еще блуждали в мире интриг, границ и документов, даваемых шепотом объяснений и понимающих кивков.

Объявили посадку, я поняла слово «Анкара», и мы с Махтаб поспешили за остальными пассажирами к современному междугородному автобусу типа «Грейхаунд».

В задней части, слева, мы нашли два свободных места. Пассажиры вереницей заходили в автобус, постепенно заполнив его почти до отказа. Мотор работал, и в автобусе было тепло.

От свободы нас отделяла лишь двадцатичасовая поездка до Анкары.

Уже через несколько минут мы были за городом и стремительно мчались по извилистой горной дороге, покрытой коркой льда. Множество раз, когда автобус кренился на поворотах, где с краю дороги не было никаких защитных барьеров, наша жизнь подвергалась опасности. Господи, думала я, неужели мы проделали столь долгий и трудный путь только для того, чтобы сорваться с обрыва?

Давала себя знать усталость. Все тело ломило после перехода границы, но боль не могла прогнать сон. Я погрузилась в полудрему и, хотя была начеку, наслаждалась теплом и видела во сне завтрашний день.

Среди ночи я проснулась от толчка. Водитель нажал на тормоз, и автобус опасно заскользил, прежде чем остановиться. За окном бушевала вьюга. Перед нами стояло еще несколько автобусов. Впереди, за изгибом дороги, я увидела глубокие заносы. Пара автобусов, забуксовав в сугробах, заблокировала путь.

Рядом было какое-то здание – гостиница или ресторан. Убедившись, что ждать придется долго, многие пассажиры сошли с автобуса и направились туда, чтобы отдохнуть.

Было около полуночи. Махтаб крепко спала, да и я различала зимний пейзаж сквозь сонную дымку. Я вновь задремала.

Час шел за часом, я пробуждалась и опять погружалась в сон. Один раз я проснулась, дрожа от холода, – отопление было выключено, – но от усталости не могла пошевелиться. Я быстро уснула.

Уже почти рассвело, когда меня разбудил шум снегоочистителя, расчищавшего дорогу впереди. Махтаб дрожала во сне.

Наконец, после шестичасовой стоянки, мы двинулись дальше по заснеженной местности.

Махтаб заворочалась, протерла глаза, выглянула в окно и вспомнила, где мы находимся. Она задала извечный детский вопрос:

– Мамочка, когда мы приедем?

Я рассказала ей о длительной задержке.

– Мы приедем очень поздно, – заключила я.

В течение долгих часов автобус мчался с сумасшедшей скоростью, рассекая слепящую метель. Когда водитель попытался до отказа выжать газ, я не на шутку встревожилась. На каждом повороте обледенелой горной дороги гибель казалась неотвратимой. Автобус неминуемо должен был сорваться вниз. Какая была бы глупая смерть!

Во второй половине дня автобус резко затормозил, и на нас глянула смерть. На дороге впереди суетилось множество людей, и когда мы медленно проезжали мимо, то увидели последствия чудовищной автокатастрофы. На обледенелом крутом повороте перевернулось по меньшей мере с полдюжины автобусов. Раненые, стенающие люди лежали на снегу. Другие пытались оказать им помощь. Мне стало дурно.

Наш автобус долго полз в веренице машин. Я старалась не смотреть в окно, но не могла удержаться.

Однако стоило нам выехать на свободную дорогу, как водитель опять нажал на акселератор. Пожалуйста, Господи, помоги нам живыми и невредимыми добраться до Анкары, молилась я.

Вновь сгустились сумерки – наступала вторая ночь двадцатичасового путешествия. Я повторила про себя вопрос Махтаб: «Когда же мы приедем?»

Беспокойный, тревожный сон то подкрадывался, то пропадал. Было больно двигаться; не двигаться – тоже. Каждый мускул надрывно кричал. Я ерзала и ворочалась на сиденье, не в состоянии найти удобное положение.

Наконец, в два часа ночи, мы прибыли на большой, современный автовокзал в Анкаре. Двадцатичасовая поездка на автобусе из Вана вылилась в тридцатидвухчасовое мучение, но теперь оно осталось позади.

Была среда, пятое февраля – прошла ровно неделя с тех пор, как мы, неожиданно для себя, вырвались из цепких лап Махмуди. Ну, теперь все в порядке, подумала я.

Не успели мы войти в многолюдное здание автовокзала, как услышали международное слово «такси!», и тут же последовали за тем, кто его выкрикнул, чтобы, не дай Бог, не попасться на глаза полиции.

– «Шератон». Отель «Шератон», – сказала я, не зная, есть ли таковой в Анкаре.

– На.

– Отель «Хайятт».

– На.

– Хороший отель.

Видимо, таксист понял слово «хороший» на фарси и быстро повез нас в центр города. В лабиринте улиц он притормозил и показал на особняк с темными окнами, закрытый на ночь.

– Амрика, – пояснил он.

Посольство! Утром, как только оно откроется, мы примчимся сюда.

Проехав еще с квартал, шофер свернул на бульвар и остановился перед элегантным зданием с вывеской по-английски: «Отель "Анкара"».

Сделав нам знак подождать, таксист вошел внутрь и вернулся с портье, который говорил по-английски.