Чтение онлайн

Автобус быстро наполнился пассажирами. К моему удивлению, человек, проводивший нас до автобуса, сел за руль. Он оказался водителем.

Я протянула ему билеты, но он жестом отказался. Я пожалела, что мы выбрали именно эти места, так как от водителя ужасно несло. Он был маленького роста и чисто выбрит, но ни к чему другому слово «чисто» не относилось. Его одежда выглядела и воняла так, словно ее не стирали несколько месяцев.

Перед отходом автобуса водитель прошел назад по узкому проходу и начал собирать билеты. Я не обращала на него никакого внимания. От усталости Махтаб раскапризничалась. Мы были придавлены свертками. И пытались поудобнее устроиться на сиденьях.

Дойдя до передней части автобуса, водитель протянул к нам руку. Когда я отдавала ему билеты, он на мгновение крепко сжал мне пальцы. Недоразумение, подумала я. Иранцы никогда так себя не ведут с женщинами. И я забыла о водителе, думая лишь о том, чтобы побыстрее доставить Махтаб домой.

В течение долгого пути она то закрывала, то открывала глаза и, когда наконец мы доехали до Сейид Хандана, крепко спала. Я ведь не дотащу ее со всеми этими свертками, подумала я. И попыталась ее растолкать.

– Просыпайся, Махтаб, – ласково проговорила я. – Приехали.

Она не пошевелилась.

Остальные пассажиры уже вышли. Водитель дожидался нас. Улыбнувшись, он протянул руки, предлагая таким образом вынести Махтаб из автобуса. Какой милый человек, решила я.

Он взял у меня Махтаб и, к моему ужасу, поцеловал мою спящую дочурку в щечку своими слюнявыми губами.

Я в страхе огляделась по сторонам. В пустом автобусе с узким проходом было темно. Я собрала все свои свертки и поднялась, чтобы идти.

Однако водитель, держа одной рукой Махтаб, другой преградил мне путь. Не говоря ни слова, он прижался ко мне всем телом.

– Извините, – сказала я на фарси и выхватила у него Махтаб.

Я попыталась его обойти, но он не пропускал меня, вытянув руку. Он по-прежнему ничего не говорил. И продолжал прижиматься ко мне, мерзкий и вонючий.

Не на шутку испугавшись, я соображала, как мне защищаться, не ударить ли его коленкой в пах, – я чуть не потеряла сознание от усталости и отвращения.

– Где вы живете? – спросил он на фарси. – Я доведу вас до дома.

Он положил мне руку на грудь.

– Извините! – заорала я во весь голос.

Сработала реакция самозащиты – я с силой толкнула его локтем, оттеснила в сторону и вылезла из автобуса с Махтаб на руках, которая так и не проснулась.

В разоренном городе, переполненном беженцами, опасность подстерегала на каждом шагу – я еще раз убедилась в этом, когда навещала Эллен.

Мы с Эллен заключили между собой негласное перемирие. Несмотря на угрозу предательства с ее стороны во имя исламского долга, они с Хормозом по мере сил помогали мне пережить самые трудные времена и больше ни разу не заговаривали о том, чтобы разоблачить меня перед Махмуди. При всей разнице в нашей жизненной философии мы обе были американками и имели много общего.

Уже почти стемнело, когда я собралась от нее уходить.

– Одна ты не пойдешь, – сказала Эллен.

– Ничего со мной не случится, – ответила я.

– Хормоз тебя отвезет.

– Да нет, я не хочу его беспокоить. Я прекрасно доеду на такси.

– Я тебя не пущу. – И Эллен объяснила, в чем дело: – Вчера в нашем районе убили девочку. Ее нашли поблизости от нашего дома. Эта тринадцатилетняя девочка пошла купить мясо по талонам в пять часов утра. Когда она не вернулась, родители начали ее разыскивать. И нашли тело на нашей улице. Ее изнасиловали и убили.

Разумеется, эта история меня потрясла.

– Такое происходит каждый день, – встревоженно продолжала Эллен. – А в последнее время все чаще и чаще.

Я не знала, правду ли она говорит. Если Эллен было известно о подобных происшествиях, то почему же она не предупредила меня раньше? В газетах не было никаких сообщений о грабежах, изнасилованиях или убийствах.

– Это бесчинствуют афганцы, – заключила Эллен. – В Иране полно афганцев, они здесь без женщин, вот и насилуют каждую, кто попадется.

Вскоре после этого к нам заглянул Маджид. Я пересказала ему то, что мне поведала Эллен.

– Да, это правда, – подтвердил Маджид. – Такое случается каждый день. Ходить одной действительно опасно. Будь осторожна.

Как-то днем позвонила Ассий и, чуть не плача, сказала:

– Я боюсь. Только что из Америки позвонила твоя мать, и я сказала ей, что вы переехали. Она спросила твой новый номер телефона. Я ответила, что не знаю, тогда она рассердилась и назвала меня лгуньей. Я дала ей твой номер, но теперь у меня наверняка будут неприятности с даби джаном.

– Не волнуйся. Махмуди нет дома, так что все в порядке, – уверила я ее. – Повесь трубку, чтобы мама могла до меня дозвониться.

Несколько мгновений спустя зазвонил телефон. На другом конце провода я услышала дрогнувший мамин голос: «Здравствуй». Папа тоже был у телефона. Я с трудом могла говорить из-за огромного комка, стоявшего в горле.

– Как твои дела? – спросила я у отца.

– Неплохо, – отозвался он. – Было бы желание, а выход найдется. – Его голос звучал безжизненно.

– Как твои дела? – спросила мама.

– Лучше. – Я рассказала им о нашем новом доме и о моей относительной свободе. – Как там Джо и Джон? Я так по ним скучаю!

– Хорошо, уже становятся мужчинами, – ответила мама.

Джо работал на «Ай-Ти-Ти Хэнкок» во вторую смену. Джон, студент-второкурсник, играл в футбольной команде. Как же мне хотелось быть рядом с ними!

– Передайте им, что я их очень люблю.

– Непременно передадим.

Мы договорились о расписании звонков. Мы могли спокойно переговариваться по средам и четвергам, когда Махмуди был в больнице. Правда, для этого им придется вставать в три часа утра, но было ради чего. Мама сказала, что на будущей неделе постарается организовать разговор с Джо и Джоном.