Чтение онлайн

Сначала Годфри решил бежать, чтобы предупредить Тартелет­та, но потом передумал и остался на месте, продолжая следить за движением корабля в подзорную трубу.

Пароход медленно приближался к острову, хотя пока еще не развернулся к нему носом. К пяти часам линия горизонта осталась уже далеко позади него, и можно было рассмотреть на судне три мачты. Годфри даже различал цвета штандарта, развевавшегося на гафеле [98] .

Флаг был американский.

«Но если я хорошо вижу флаг корабля, — подумал Годфри, — то и они должны заметить мой флаг, который при таком ветре, как сейчас, нетрудно увидеть в подзорную трубу! Может быть, надо помахать им, и тогда они поймут, что жители острова хотят установить с ними контакт? Скорее! Нельзя терять ни минуты!»

Он подбежал к мачте, стал раскачивать шест и размахивать флагом, потом приспустил полотнище — что у моряков всего мира означает просьбу о помощи.

Пароход приблизился еще мили на три, но моряки по-прежнему не отвечали на сигналы с берега. Годфри почувствовал, как у него сжалось, сердце... Очевидно, на судне его не заметили.

Шел седьмой час. Пароход находился не более чем в двух милях от берега, когда солнце стало опускаться за горизонт и на­чали сгущаться сумерки. С наступлением темноты придется оста­вить всякую надежду... Годфри снова принялся поднимать и опу­скать свой флаг, но безуспешно... Тогда он выстрелил несколько раз из ружья. Ответных залпов не последовало. Слишком велико было расстояние, да и ветер дул с моря.

Между тем опускалась ночь. Скоро невозможно будет разгля­деть даже силуэт корабля. Годфри стал ломать ветки смолистых деревьев, росших позади Флагпункта, и зажигать их. Сухая сосно­вая хвоя вспыхнула ярким пламенем. Все тщетно.

Когда густая тьма скрыла от глаз мачты удалявшегося корабля, Годфри грустно поплелся в Вильтри, чувствуя, как никогда преж­де, всю тяжесть одиночества.

Глава XVI, в которой рассказывается об одном неожиданном про­исшествии

Неудача потрясла Годфри. Да и как тут не пасть духом! Когда еще представится такой шанс на спасение! С тем же равнодушием будут проходить мимо и другие суда, если они случайно окажутся в этих водах. Почему бы и нет, если остров Фины не является ни портом, ни просто надежным убежищем?

Несчастный провел тревожную ночь, просыпаясь каждую ми­нуту. Чудилось, будто он слышит пушечные выстрелы в море, и тогда снова вспыхивала надежда, что корабль все же заметил еще не погасший огонь на берегу и отвечает на сигналы. Годфри прислушивался и убеждался, что пушечные выстрелы — лишь игра больного воображения. А с наступлением дня он почти убедил себя, что никакого корабля вообще не было, что все это лишь сон.

Но нет! Юноша отчетливо помнил, что пароход находился в двух милях от острова и прошел мимо, не обращая внимания на алое полотнище.

Годфри ни слова не сказал Тартелетту о постигшей его неуда­че. Да и зачем? Беспечный ум хореографа не в состоянии был заглянуть дальше чем на двадцать четыре часа вперед. Тартелетт даже не мечтал о счастливом случае, который помог бы им поки­нуть остров. Образ Сан-Франциско постепенно стирался в памяти этого легкомысленного человека. У него не осталось там ни неве­сты, ни дяди Виля. Если бы здесь, на краю света, Тартелетт мог открыть танцкласс, хотя бы для одного ученика, он был бы наверху блаженства.

Однако скоро оптимизм учителя подвергся суровому испыта­нию.

Было четыре часа пополудни. Тартелетт, как обычно, отпра­вился собирать устриц и моллюсков на берегу близ Флагпункта, но тут же примчался обратно, испуганный, с развевающимися по ветру волосами. Он явно боялся оглянуться назад.

— Что случилось? — вскричал Годфри, выбежав ему навстре­чу.

— Там... Там... — бормотал Тартелетт, показывая пальцем на кусочек моря, видневшийся между огромными секвойями.

— Что там? — спросил Годфри.

— Лодка!

— Лодка?

— Да... Дикари... Целая флотилия дикарей!.. Должно быть, это людоеды...

Годфри посмотрел, куда указывал учитель танцев.

Он увидел не флотилию, как показалось обезумевшему от страха Тартелетту, а всего лишь небольшую лодку, тихо скользив­шую по волнам в полумиле от берега. Казалось, она огибала Флагпункт.

— Почему вы думаете, что это людоеды? — обратился Годфри к учителю танцев.

— Потому что рано или поздно на островах всех Робинзонов являлись людоеды.

— А быть может, это шлюпка с торгового судна?

— С торгового судна?

— Да... С парохода, который вчера прошел близ нашего острова.

— И вы ничего мне не сказали! — воскликнул Тартелетт, в отчаянии воздев руки к небу.

— К чему было говорить? — ответил Годфри. — Ведь я решил, что судно исчезло бесследно. Но вполне возможно, что лодку спустили именно с этого корабля. Сейчас мы узнаем...

Он сбегал в Вильтри за подзорной трубой и выбрал удобную позицию на лужайке под деревьями. С этого наблюдательного пункта можно было хорошо разглядеть лодку, а находившиеся в ней люди непременно заметят флаг, развевающийся на мачте.

Вдруг подзорная труба выпала из рук Годфри.

— Дикари... Это дикари! — вскричал он.

У Тартелетта подкосились ноги, он задрожал всем телом.

В самом деле, в лодке, построенной на манер полинезийской пироги, сидели люди не европейского типа. И направлялись они прямо к острову. Под большим парусом из плетеного бамбука... Годфри ясно различал форму пироги, так называемой «прао», из чего тут же заключил, что остров Фины находится недалеко от Малайского архипелага. Однако в лодке сидели не малайцы, а чернокожие полуголые люди, числом не менее десяти.

Конечно, они не могли не заметить на острове людей, так лег­комысленно поднявших флаг (на который не обратили внимание на большом корабле). Спускать его уже не имело никакого смысла.

Ничего не скажешь, положение не из приятных! По-видимому, это соседи, они приплыли сюда, считая, что остров Фины необита­ем, а таким он и был до катастрофы на «Дриме». Годфри лихора­дочно думал, как укрыться от незваных гостей, если они пристанут к берегу.

Кажется, впервые за все время пребывания на острове Годфри по-настоящему растерялся. Наконец он сообразил, что сначала нужно выяснить, каковы намерения туземцев.