Чтение онлайн

Если человеку хочется петь — он поет, а почему домовому не петь, если даже у него хриплый голос? Топало лежал и пел.

Тем временем мужчины помылись и пришли из бани раскрасневшиеся, довольные.

Родька первый раз парился в бане березовым веником. Он всегда мылся только в ванной.

Вначале ему показалось в бане очень жарко, он даже визжал, забираясь на полок…

Но сейчас Родька чувствовал себя героем. Героизм его состоял в том, что вместе с Петровым из жаркой бани они выпрыгнули в снег, а потом — снова в баню. Когда все это он расскажет маме с папой, они ни за что не поверят.

— Родька силен! — сказал Петров, приглаживая влажные волосы. — И парится, и в снегу купается. Силен!

Родька скромно промолчал.

Потом пошли в баню бабушка Дуся, мама Валя и Зойка.

А капитан Петров стал варить пельмени.

Зойка, вымывшись в бане, бежала в избу в валенках на босу ногу, в старом пальтишке и полотенце на голове. Точно так же бежала вслед за ней мама Валя.

А бабушка Дуся прежде чем уйти, вымыла в бане пол, все прибрала, закрыла дверь на палку и степенно пошла в дом, где ее ждали уже горячие пельмени.

Пока ели-пили, произошло одно странное событие. Бабушка вышла в сени за очередной порцией мороженных пельменей. И вдруг увидела: в бане горит свет. «Из ума я выжилась, забыла свет выключить, — подумала она. — Так ведь выключала, помню… Нет, видно, выжилась…»

Она принесла пельмени, опустила их в кипящую воду, а сама все думала про свою голову, в которой, оказывается, уже ничего не держится.

— Ты на кого, бабушка, хмуришься? — спросила Зойка.

— Да на себя. Забыла свет в бане выключить. А ведь помню, что выключала. — Она вздохнула. — Сходи-ка, Топало, выключи.

— Не дадут после бани отдохнуть, — проворчал Топало. Но встал и пошел в баню выключать свет. — У кого голова — решето еще неизвестно, — ворчал он, подходя к бане. — Даже дверь на палку не закрыла.

Каково же было его удивление, когда в предбаннике он услышал: в парилке кто-то парится, кряхтит.

Ну, сейчас он поймает того, кто без спросу залез в баню!

Топало открыл дверь. И в пару, на полке увидел чертенка Тришку, который изо всех сил бил себя веником.

— Что ты тут делаешь? — грозно спросил Топало.

— Топало, иди сюда! Ой, как тут хорошо! — он схватил веник и снова стал париться.

— Я тебе что наказывал? Сиди у Маньки и не высовывайся!

— Манька бодается, — сказал чертенок. — Ругает меня, обзывается.

— Не ври. Манька никогда не обзывается.

— Но все равно бодается. Не любит меня.

— А за что ей тебя любить? Она тебе не мать родная.

— Ну да, я сирота, — жалобно сказал чертенок, но при этом продолжал париться.

Топало отобрал у него веник.

— Вот сейчас бабка Дуся придет, тебя увидит и выгонит в лес, — сказал он.

Чертенок испугался. В лес ему совсем не хотелось.

Топало выключил свет, закрыл баню на палку и повел чертенка к Маньке.

— Ой, ой, холодно! — ныл чертенок, растирая уши на морозе.

Манька встретила чертенка не особенно приветливо.

— Пусть лезет на сеновал, — сказала она.

Чертенок захныкал. Кому хочется одному сидеть на сеновале?

— Он маленький, — сказал Топало. — Сирота. Да еще после бани. — Домовой снял с гвоздя старый полушубок и накрыл им чертенка.

Тришка сверкнул глазками, подлез к Маньке под теплый живот и с головой накрылся полушубком. Что за прекрасная жизнь!

Манька покосилась на него, но легла так, чтоб чертенку было удобнее.

А в доме в это время шло веселье. Мама Валя, Зойка и Родька пели песню:

И капитан Петров улыбался.

Топало незаметно вошел и сказал бабушке Дусе:

— Забыла ты, старая, свет в бане выключить и дверь на палку закрыть.

Бабушка стала себя ругать за забывчивость, а Топало хвалить за хозяйственность.

Мама Валя и капитан Петров уезжали утром, а Родька оставался. Через неделю за ним должен был приехать папа.

Только рассвело, Зойка побежала в конюшню, чтоб дядя Никифор запряг Воронка.

Но она опоздала: мерин был уже запряжен.

— Доедешь одна? — спросил конюх.

— Ты что, дядя Никифор! Воронок меня знает! — обиделась Зойка.

Конюх Никифор просто так сказал, он, конечно, знал, что Зойка управится.

Самостоятельная девчонка.

— Пошел, Воронок! — воскликнула Зойка.

Воронку только это и нужно. Он и без Зойки добежал бы до их дома, да кто отпустит одного?

Зойка подкатила к ограде.

Родька в это время еще только вставал и сердился на Зойку, что она его не разбудила.

И было на что сердиться. Он мог проглядеть, как Топало мечет сено на сеновал. Но все же он не проглядел.

С капитан Петровым они стояли на крыльце и смотрели, как все это происходит. Ну, будто в цирке. Вилы сами втыкаются в сено, поднимают его и несут.

На самом деле все было очень просто: Топало взял вилы и стал носить сено на сеновал. Но выглядело это так: вилы как будто сами втыкаются в сено, поднимают его и несут. Привыкнуть к этому невозможно. И никому не расскажешь. Кто поверит?

Но для бабушки Дуси, мамы Вали и Зойки все это было само собой разумеющимся. И другие жители их маленькой деревеньки Кутузы знали Топало и нисколько такому бы факту не удивились.

Доказательство тому — Нюшка, подружка Зойки.

Она прибежала к Зойке домой с утра пораньше: еще бы, гости приехали, какое событие.