Чтение онлайн

– Для этого вам необходимо дозволение на проживание, – ухмыльнулся чиновник. – Вы им располагаете?

– Оно мне не требуется, – отрезал я. – Утес – моя родина. Я родился на нем в семье Амлофа-оружейника и, таким образом, следуя законам Кимра, имею неограниченное право на пребывание в родном городе.

– Верно, если только город вас не изгонит. Я помню господина оружейника. Это был достойный и состоятельный человек, но не советую вам рассчитывать на то, что его имя способно открывать двери. Если не ошибаюсь, наш служащий, Двирид-стряпчий, приходится вам братом.

– Да, но какое это имеет отношение к делу?

– Прямое, господин чтец. Для того, чтобы остаться в городе, вам нужно жилье, и ежели вы собираетесь остановиться у брата, не забудьте уведомить об этом нас.

– Где бы я ни остановился, Управа узнает об этом в надлежащий срок. А теперь я хотел бы получить разрешение на встречу с владыкой через месяц.

Советник взял перо и сноровистым движением нацарапал на свитке несколько строк.

– Через месяц, – прошипел старик, протянув мне лист, – предъявите страже. Это пропуск. Ко мне. Разумеется.

Последние слова он явно произнес через силу – я окончательно убедился в том, что его мучает боль. Мне вдруг безумно захотелось уйти. Внезапное малодушие убедило меня, что пытаться выбить из этого злобного недужного конторщика нечто большее, чем повторное свидание было занятием столь же бессмысленным, как уговорить лягушку петь соловьем. Запрятав разрешение под полу плаща, я с трудом оперся на одеревеневшие ноги и направил их к двери, так и не выпрямив до конца окаменевшую спину и дивясь тому, как быстро в этой горнице стройные превращались в горбатых. Тем не менее, на полпути к выходу я овладел собой и остановился, потому что второе ходатайство оставалось неоглашенным.

– Я не отпускал вас, господин чтец! – в то же мгновение окатил меня резкий оклик из угла. (Вероятно, хозяин горницы преодолел приступ). – Какого рода делами вы собираетесь заниматься, проживая на Утесе?

Голос советника прозвенел теперь невыносимо мерзко и даже пугающе.

Я обернулся. Чиновник-карлик облокотился на стол, нависнув над конторкой, будто потревоженная гадюка, не способная причинить врагу вреда силой тела, но полная такого количества желчи и яда, чтобы отравить его насмерть. Старик вонзил в меня свои крохотные расширенные зрачки, словно иглы, пытаясь разгадать мои намерения и будто уже приступить к их казни. Его яростный порыв был настолько резок и властен, что пару мгновений я не мог разомкнуть губ.

– Служением, – наконец прозвучал мой ответ тихо, но четко. – Я – чтец, читальная служба – мое призвание и мой долг. Дозволить мне его – мое второе прошение.

– А почему вы полагаете, что вам удастся служить здесь? – усмехнулся советник.

Я в два шага возвратился в угол, в этот раз оставшись на ногах.

– Потому что Управа дозволяла служить чтецам на Утесе и до меня.

Чиновник обрадовался этим словам, как будто ждал их.

– По дороге к нам, господин Арфир, вы, вероятно, слышали о вашем предшественнике. На Утесе, и правда, около трех лет трудился посланник Братства. За грядущий месяц вам, быть может, представится случай разузнать о его жизни и смерти, но предупреждаю: люди неохотно станут говорить о нем. Как случилось, что весной этого года он почил? Не верьте сплетням про серку: на его коже и языке не обнаружили следов этого проклятья, обрушившегося на наш несчастный град. Он умер от удара изнутри. Буря пронеслась в его груди и истрепала его сердце так, что то более не стало ему повиноваться. Полагаю, его кончина стала следствием мук совести, мук от сознания содеянного.

– Вы описываете его, как преступника, господин советник! – воскликнул я негодующе, – какая же вина ему вменялась?

– На вопросы отвечаете вы, господин чтец, – отрезал чиновник. – У меня достаточно более важных забот, чем сплетни и домыслы о ваших собратьях. Я лишь хотел показать вам, что в своем будущем служении на Утесе вам следует опасаться не Управы.

– Кого же в таком случае? – глухо спросил я.

– Вы скоро поймете. Управа в лице советника владыки по духовным вопросам, – продолжил он чеканно, подтянув к себе новый лист, – удовлетворяет ваше прошение и настоящим дозволяет вам, господин Арфир-чтец, осуществлять читальное служение и сопряженные с оным действия вплоть до следующего посещения вышеуказанного советника. Для этих целей вам во временное пользование предоставляется здание читальни на городской набережной. Ваша деятельность не может препятствовать торговле, ремеслам и прочим необходимым занятиям горожан, не должна ввергать их во вредоносные лжеучения и настраивать против действующей власти, в связи с чем Управа берется осуществлять необходимый надзор. На том прощайте.

Я пораженно принял еще один свиток из рук старого чиновника.

– Карид да будет вам спутником! – простился я.

Старик не ответил.

На полдороги к двери я вновь обернулся.

– Господин советник, прикажите своим слугам остричь вашу собаку и набить ее шерстью пояс.

– Что? – недоуменно посмотрел на меня чиновник.

– Это поможет от спинной боли.

– Какое вам дело до моей боли?

– Быть может, вам представится случай разузнать, – произнес я и вышел.

Длинный обломок крашеного бука, служивший некогда подлокотником, отгораживал от меня заветные лари. По всей видимости, он был небрежно прислонен, а вернее, брошен здесь в те бурные дни, когда этот дом, утративший хозяина, превратился в ярмарку для всех желающих, «чтобы добро не пропадало». Перенеся обломок к ближайшему столбу, я, к великому счастью для себя, обнаружил, что посетители ярмарки не сочли содержимое сундуков добром. По мере нетерпеливого сдувания мною серого налета переплеты начали раскрывать свои имена, среди которых обнаружились такие исполины, как «О древесном владычестве», «О движении тел», «О хворях». В первые горсти мне показалось странным, что горожане не позаимствовали этот кладезь, поскольку большинство книг было обтянуто добротной кожей, а некоторые даже окаймлены железом, но я объяснил это себе все тем же суеверным страхом, в этот раз оросившим чтецкую мельницу.

– Эй ты, не делай вид, что не слышишь, долго там еще торчать намылился? – проорали снизу.

– Да, – торжественно провозгласил я, не отрываясь от осмотра.

– Что да? – не понял спрашивающий.

– Да, долго, – уточнил я.

– Ну, ну. У меня помощник уже всадника сюда ведет. Слышишь, всадника, – повторил голос в некотором замешательстве, будто удивляясь, что это слово само по себе не вернуло меня на первый ярус.

– Я слышу вас, но на вашем месте не стал бы беспокоить власти.

– А-а, не хочешь кнутом по спинке. Так выметайся!

– Простите, но я все же останусь, а насчет подметания вы совершенно правы, его давно пора здесь произвести.

Оскорбленный обладатель голоса собирался извергнуть в ответ что-то нелицеприятное, но его прервал мерный железный звон, знакомый каждому жителю Утеса. Впервые со времени моего проникновения к полкам я взглянул на нижнюю залу. Между двух полос-столов, протянувшихся вдоль всего нижнего яруса стоял, подбоченясь одной рукой, а другую опустив на рукоять меча, страж города, верзила-молодец с выдающейся челюстью. Чуть поодаль от него притаился и тот самый помощник, белобрысый паренек с ухмылкой на лице. Навстречу этим двоим, взволнованно семеня ножками, устремился хозяин дома, столь трусивший подняться ко мне в одиночку.