Чтение онлайн

Все было благополучно до того самого момента, пока вездесущие сотрудники из отдела по розыску угнанных автомобилей за короткий срок – два месяца – не установили, что добрая половина «Ауди» и «Мерседесов», перегоняемых на территорию России и водворяемых на стоянку Фурцева, числятся в Германии как находящиеся в угоне. Если кто-то думает, что хитрые и предприимчивые люди живут лишь на территории бывшего СССР, тот страдает иллюзорным восприятием действительности. Преступных гениев хватает в любой точке мира. Понимая, с кем имеют дело, германские товарищи проявили чудеса находчивости. Каждый автомобиль на Западе застрахован, это не секрет. Секрет в том, как за машину, которую уже пора везти на свалку, получить двойную цену. А делается это так: автомобиль продается на территории Германии русским лохам, после чего он заявляется в розыск как угнанный. Владелец подержанного авто получает деньги от русского перегонщика плюс некоторую сумму в качестве страховки от Рейха. Спустя месяц, полгода, год – кому как повезет – уже пятый или шестой хозяин доживающей свой век «Ауди» узнает, что его автомобиль находится в угоне за Интерполом. Оказывается, что «Ауди», бороздящая неровные дороги Тернова, угнана от пятого дома Вильгельмштрассе в городе Росток.

Не нужно быть провидцем, чтобы догадаться, куда приведут концы в разматывании этого клубка. Нет, не в Росток к предприимчивому Гансу. К предприимчивому Фурцеву. Когда число таких машин перевалило за сотню, Фурцеву, вызванному в ГУВД, подробно объяснили, что он не кто иной, как лидер организованного международного преступного сообщества. Надо сказать, что присвоение этого авторитетного звания Фурцева слегка смутило и расстроило. Он хорошо знал закон и понимал, какого размера «членские взносы» ему придется заплатить, став тем, кем его обозвали в ГУВД.

Его «мяли» около двух месяцев. Страх не позволял Фурцеву мыслить рационально, а потому он был не в состоянии понять одну простую вещь. Чтобы доказать его вину, нужно очень хорошо потрудиться. А при наличии свидетелей в Германии все это дело не стоит и выеденного яйца. И он «поплыл». Когда же уже сами сыщики и следователи стали понимать, что многотомное дело, на сшивание которого ушло два мотка ниток, разваливается, они взялись за поиски путей, при отходе по которым сохраняется и честь мундира, и эхо «раскрытого» дела.

Помочь им в этом вызвался председатель Терновского областного суда Лукин Игорь Матвеевич. Дело об угонах обещали замять – уж слишком хороший парень Фурцев, жалко его наказывать. Но и Фурцев должен проявить хотя бы каплю понимания к людям, борящимся в стране с преступностью. «Козлом отпущения» был выбран доселе непрогибаемый судья Центрального районного суда Струге. Ментам, по большому счету, было уже все равно, на кого вешать собак и как использовать Фурцева. Иначе будет до слез стыдно смотреть на эти восемь томов беспонтового уголовного дела.

– Антон, я должен попросить тебя развести меня с моей женой. Я должен уверить тебя в том, что она на развод согласна и не имеет ничего против того, чтобы ты рассмотрел это дело в ее отсутствии. Я даже должен передать тебе вот эту бумагу… – На столе Струге появился исписанный лист. – Она написала, что на развод согласна, имущество разделено, претензий по алиментам не имеет. На самом деле это заявление писала не она. Ты понимаешь, о чем идет речь?

– Лукин? – тихо спросил Антон, рассматривая собственный ежедневник.

– Антон… Я не знаю, что делать. Я сукой быть не хочу, но и садиться не хочу.

И он рассказал Струге о своих злоключениях.

– Жена, конечно, ни ухом ни рылом?

– Да ты что! – Она на моих алиментах живет припеваючи и ждет не дождется удобного момента, чтобы мое дело к рукам прибрать! У нас ведь брачный договор, по которому она получает в свое распоряжение квартиру, а я – доходы от бизнеса! Я сяду – бизнес ее.

О законности этого договора Струге мог еще поспорить, однако его мысли работали совершенно в другом направлении.

– Пиши заявление о разводе, давай «заяву» суженой и иди с богом.

– Да ты что, Антон?!! – ужаснулся Фурцев. – Не нужно ради меня такие жертвы делать!..

– Иди, говорю, с богом, – настоял Струге. – «Кураторам» скажешь, что заявление я у тебя принял, просил за решением зайти через… Когда они сказали, дело твое прекратят?

– Через неделю, – смутившись, ответил Фурцев.

– Скажешь им, что через неделю я и велел тебе прийти за решением суда.

Уверившись в агентурных и провокационных возможностях Фурцева, дело «кураторы» действительно прекратили. Лукин ожидал того дня, когда в руках Фурцева появится решение судьи Струге о его разводе и подготавливал к атаке на облсуд его жену. Это решение должно стать приговором для упрямого Антона Павловича.

Действительно, прошла неделя, и в кабинете Лукина появилась довольная Фурцева.

– Он вынес решение. Мне когда жалобу в квалификационную коллегию писать?

Воодушевленный Игорь Матвеевич принял из рук неверной супруги автобизнеса лист бумаги и водрузил на переносицу очки.

«Именем Российской Федерации. Я, помазанник божий Струге, волею своей и наделенными мне полномочиями отлучаю Фурцева Якова Ивановича от стола и ложа». Далее значились число и подпись.

Лукин сглотнул слюну.

– Вы где это взяли? – стараясь казаться спокойным, спросил он.

– Как где? – удивилась, почувствовав неладное, женщина. – Фурцев из суда принес.

– А-а-а… – понимающе протянул Лукин и набрал номер канцелярии по гражданским делам Центрального суда.

– Это Лукин. Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, каким числом зарегистрировано дело по заявлению Фурцева о разводе. Струге рассматривал.

Через несколько минут ему ответили, что никаких дел о разводе по заявлению Фурцева судья Струге не регистрировал и не рассматривал.

Лукин позвонил председателю Центрального суда.

– Заруцкий? Николай Сергеевич, кто мне говорил, что Струге зарегистрировал дело о разводе Фурцева?

– Я говорил, – сознался Заруцкий. – У него регистрационный номер на папке стоял, я видел.

– На какой папке? Он тебе дело под нос подносил?! Гражданское дело о разводе?!! И это при том, что никто не должен был знать, что он самостоятельно взялся регистрировать и рассматривать дело?! А он тебе его показал, и ты не смутился?!