Торадора!
Шрифт:
И еще...
– ...Если я так делаю, знаешь, часть по краям ведерка застывает. Вот эта, как ее, часть, которая касается по периметру. Между тем середина все в таком же совершенно жидком состоянии, поэтому, когда я накреняю, часть по краям развалилась и вот так...
– Ох...!
– Ай, Такасу! Прости!
Самым ценным обстоятельством было вот что.
Существование Кусиэды Минори, официально ставшей его одноклассницей. Именно она явилась тем самым Солнцем, которое способно воссиять и расцветить обыденную жизнь Рюдзи в красивые розовые тона. ...Даже если она ткнула ему пальцем в глаз, ее ослепительному сиянию это не вредило, и сердце мальчика наполнялось пылкостью.
– Т-ты в порядке? Прости, я не заметила, что ты стоишь сзади! Оох... сейчас мой средний палец полностью соскользнул и попал в тебя.
– ...Не беспокойся. Ничего страшного.
– Мне действительно очень жаль! ...Значит, о чем это я? Да, точно, в продолжение того, что я только что говорила: часть, которая застыла по краям ведерка, вот так, вот таким образом...
– Ох...!
– Ай! В этот раз ткнула еще глубжеее! Извиниии!
"Ничего, со мной все в порядке",– великодушно махая ей рукой, Рюдзи все равно был счастлив. От волос Минори, которая, опустив голову, произносила: "Прости! Извини меня!" - исходил неописуемый цветочный аромат, и, что ни говори, глаза девочки, которая вот так приносила извинения, сейчас смотрели на него, исключительно на него. По сравнению с таким счастьем то, что ему дважды ткнули в глаз, было событием, на которое не следует обращать внимания.
Все в полном порядке, даже если ее собеседником являюсь не я. Это прекрасно, что она болтает с кем-то поблизости от моей парты. Я могу слышать рядышком голос Минори, словно бы немного гнусавый, но настолько сладкий, и когда она показывает окружность ведерка, каждый раз, когда она размахивает руками, кончики ее пальцев прикасаются к моему телу (хоть и попадают в глаз).
"Однако, собственно говоря, про какое ведерко она с недавних пор рассказывает?"– по-видимому, этот вопрос безотчетно отразился в выражении его лица...
– В ведерке я готовила пудинг, - Минори серьезно сообщила Рюдзи, при этом сильно схватив себя пальцами и строго их увещевая: "Больше никому не причините вреда". Нет, лучше выразить не словом "сообщила"...
– Такасу, тебе нравится пудинг?
Между нами начался разговор. Сердце Рюдзи готово было внезапно вырваться из груди, однако он не мог произнести ни единого подходящего словечка. Он был в тумане, совсем как помешанный. Самое большее:
– ...Угу...
...Настолько он старался. Она, вероятно, думает, что я - такой скучный... возможно, она думает, что больше не стоит с этим субъектом разговаривать... Не обращая внимания на то, что с лица Рюдзи все не сходит смущение и растерянность, Минори сказала: "Пудинг в ведерке. Это - за пределами желаний любой женщины", и рассеянно покраснела:
– Однако у меня это никак не выходит удачно. Застывание происходит очень трудно. Что ни говори, ведерко большое, поэтому, если бы процесс загустения оказался в полной гармонии с процессом образования желе... точно, Такасу, не оценишь ли ты тоже... в знак извинения за тычок пальцем в глаз.
– Чтоо? ...П-предлагаешь оценить...?
Может быть, это означает, что она разрешит мне попробовать, каков на вкус тот самодельный пудинг? Рюдзи уставился на миловидное улыбающееся лицо Минори взглядом, который сделался еще острее. Девочка кивнула в знак согласия:
– Ну да. Оцени, сейчас схожу, принесу.
Если уж я дождался такого счастья, то было просто великолепно, что мне ткнули в глаз! Глядя в спину Минори, бодро направляющейся к своей парте, мальчик, тем не менее, внезапно ощутил желание сбежать.
Если она принесет пудинг, то с каким лицом мне лучше бы его есть? Хотя - еще не обеденный перерыв, если я, мужик, буду под болтовню уплетать пудинг, не покажется ли это странным? К слову сказать, прежде всего, когда она принесет, мне его сразу съесть или поблагодарить и спрятать пудинг в портфель?
– Н-непонятно... совершенно непонятно...!
Дрожа от страха, он потер рукой щеку, однако, в общем, попытался сложить на парте тетрадки. Похоже, он определился с желанием попробовать пудинг именно здесь.
Пребывая в волнении, с ужасно трепещущим сердцем, Рюдзи ловко отвел взгляд от вернувшейся Минори. Он был не в силах смотреть на такую чересчур ослепительную девочку. Она, тепло и открыто улыбаясь, слегка склонила голову и остановилась перед его партой. И тогда...
– Вот, Такасу, пожалуйста.
Она позвала меня таким мягким голосом, в котором за обращением "Такасу" видится спрятанный знак сердечка. Робко подняв взгляд, Рюдзи почтительно взял принесенное обеими руками.
– ...О-ох. Это еще и...
– вещица была значительно тоньше и легче, чем ожидалось...– ...удачные фотографии...
– Однако, похоже, смотрится неприятно.
"Под словом "оцени" имелся в виду не вкус, а снимки",– к тому же сфотографировано было весьма неприятное зрелище, и это своего рода был так называемый "моральный облом". На виниловой скатерти было установлено большое ведро, в которое до краев оказалось налито нечто светло-желтого цвета, похожее на дохлую каракатицу... нет, на слизь.
Это было бы жестоко по отношению к Минори, однако вещество ни в коем случае не выглядело как пудинг. На втором снимке слизь медленно и тягуче вываливалась на пластиковую скатерть, местами попадались застывшие куски, местами - жидкая масса. И на третьем снимке...
– Даже вкус был странный. ...Возможно, я недостаточно вымыла ведро.
...Минори, сидя в позе "татэхиза"[18], ела слизь большой ложкой. И в тот момент, когда Рюдзи подумал: "Я хочу только этот снимок..."