Чтение онлайн

Но сейчас уже поздно выяснять для себя мотивы скоропалительного решения: Николас с удовольствием уселся в удобное кожаное кресло, стоявшее у камина, и с интересом наблюдал, как она взбила смесь из молока и яиц, добавила натертый сыр и несколько листиков петрушки, росшей на подоконнике в цветочном горшке, затем вылила эту смесь на большую шипящую чугунную сковороду.

Когда омлет был готов, она поставила тарелку на столик рядом с его креслом.

Николас смотрел на золотистое произведение кулинарного искусства глазами голодного волка.

— Вы, в самом деле творите чудеса — и вкусно готовите, и с детьми прекрасно управляетесь.

Только самолюбие удержало ее от признания, что единственное блюдо, которое она умеет готовить, — это омлет, не считая еды для маленьких детей.

— У, здорово, — приговаривал Николас, загребая вилкой кусок побольше. Он производил шума не меньше, чем Мари со своим бананом, и Бетани стоило больших усилий не рассмеяться.

Пока он ел, Бетани вытерла стол перед Мари и вынула ее из стульчика. На какое-то мгновение у нее появилось страстное желание прижать девочку к груди и никогда с ней не расставаться. Отогнав непрошеные мысли, она передала малышку ее приемному отцу.

— Какие вы оба довольные! — заметила она, почувствовав прилив гордости. Как-никак это ее заслуга.

Мари весело заворковала, когда Николас посадил ее на колени и стал покачивать.

— Нам с Мари здорово повезло, что к нам зашла такая добрая волшебница. Как ты считаешь, Мари-не-реви? — Малышка что-то пролепетала в знак согласия. — Вот видите? Главный эксперт по волшебницам со мною согласен.

Затаив дыхание, Бетани, как завороженная смотрела на эту идиллическую картину. Спохватившись, она быстро отвернулась и, собрав всю свою волю, спокойно проговорила:

— Пойду, займусь кофе.

Нехитрое занятие — достать из буфета две чашки и налить в них свежесваренный душистый кофе — помогло ей прийти в себя. Когда она обернулась, чтобы сказать, что кофе готов, руки у нее уже не дрожали.

Но, как оказалось, она напрасно волновалась. За те несколько минут, что она разливала кофе, и Николас, и малышка, доверчиво прижавшаяся к его груди, крепко заснули.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— О, Боже! — Опершись на столик, Бетани с умилением смотрела на спящих. Оба спали так безмятежно, что грех было их беспокоить. Бетани почувствовала, как к глазам подступили слезы.

С ее чувствами сыграли злую шутку, и дело здесь не только в Мари, была вынуждена признать Бетани, мрачно глядя перед собой и машинально отпивая горячий кофе маленькими глотками. Николасу Фрейксу — как это ни покажется странным — удалось каким-то образом вывести ее из душевного равновесия.

Конечно, она никак не ожидала, что на его попечении окажется маленький ребенок. Это открытие так ее потрясло, что она потеряла голову. И только сейчас сообразила, что ей удалось попасть сюда по чистому недоразумению: измученный капризами малышки, Николас принял ее журнал «Беби хауз» за популярное издание для начинающих родителей. Но рано или поздно раскроется, что ее журнал издается для узкого круга любителей игрушечных домиков и миниатюрных вещиц, и тогда ей придется распрощаться с лестным званием доброй волшебницы. Хочется верить, что у Николаса не поднимется рука вот так взять и выставить ее из своего дома.

Она быстро допила кофе и огляделась. Об интервью сейчас и думать нечего — ему надо хорошенько выспаться, а ей необходимо показать, на что она способна. Это ей зачтется, когда ему придется решать, простить ли ей невольный обман.

Она начала с кухни — собрала и вымыла гору грязной посуды и протерла пол. Обойдя всю кухню в поисках мусорного ведра, чуть не упала, споткнувшись об огромные корзины с грязным бельем. Да, работы здесь невпроворот...

К счастью, в комнатке-прачечной для стирки были созданы все условия, и Бетани, выбрав из кучи белья одежду, сделала первую загрузку в стиральную машину. Здесь белья на три стирки, подумала она, нагнувшись над второй корзиной. Почему Николас его столько накопил? Не умеет пользоваться стиральной машиной? Или все ждал, что вернется его подружка и сделает это за него?

Как бы в подтверждение ее догадки на дне второй корзины обнаружилась чья-то шелковая блузка. Возможно, эту блузку забыла фотомодель, отправляясь на съемки. Черт возьми, подумала Бетани, какая же я наивная! Ведь без труда можно догадаться, что ни один уважающий себя мужчина не стал бы по собственной воле спать на черных атласных простынях!

Закончив разбирать белье, Бетани со злостью запихала его в стиральную машину, нисколько не заботясь, потянет ли машина, и с шумом захлопнула дверцу. Она вся кипела от непонятного гнева.

Застав ее в прачечной за стиркой, Николас очень смутился.

— Вы бы меня разбудили, — с едва заметным укором проговорил он, скрестив руки на груди.

Николас стоял так близко, что ей стоило больших усилий побороть внутренний трепет.

— Как там Мари?

— Играет в манеже, — проговорил он с улыбкой. — Я ее умыл, переодел. Знаете, единственное, что я умею делать, — это переодевать ее.

От его теплой, располагающей улыбки Бетани вся зарделась. Из-за разницы в росте ее глаза оказались на уровне его губ. Губы щедрые на поцелуи, подумала она. Ее вдруг бросило в жар, во рту пересохло. Надо немедленно взять себя в руки, пока не произошло что-нибудь непредвиденное.

Она протянула ему прозрачную белую блузку.

— Ее нельзя стирать в машине, уж очень она тонкая. Ваша подруга вернется и сама отдаст ее в химчистку.

Николас помрачнел.

— Лана уехала домой, в Мельбурн, и возвращаться не собирается.

От неожиданности Бетани выронила блузку из рук, и та упала на дно корзины.

— Мне очень жаль. — На самом деле никакого сожаления не было. Узнав, что таинственная Лана уехала, — по всей видимости, навсегда, — Бетани пришла в какое-то восторженное состояние. Это было бессердечно с ее стороны, но она ничего не могла с собой поделать.

— Такое бывает, — равнодушно сказал Николас, но от нее не ускользнуло, как он весь сжался. Бетани промолчала. Она пришла сюда по важному делу и не намерена вмешиваться в его личную жизнь.

Что ни говори, трудно просто кивнуть в ответ на его слова, зная по собственному опыту, какую боль испытываешь, когда тебя бросают.

— Не пора ли вам пойти и посмотреть, как там Мари? — спросила она.

Он долго изучал ее пронзительным взглядом, потом сказал:

— Конечно. Бросьте стирку. Остальное я доделаю сам. Вы уже столько сделали, что я и не знаю, как вас благодарить.