Тошнит от колец
Шрифт:
– Ууууууух, вау! – сказало существо, быстро оценив ситуацию.
Потом, наполовину скатившись, наполовину свалившись к подножию смертоносного дерева, он уселся на свой зад и уставился на дерево бесцветными, размером с блюдца, глазами. Он начал распевать заклинание, которое показалось Фрито приступом чахоточного кашля:
Дрянной куст! Отпусти эту связкуПушистых котят, захваченных тобой,Хотя скорость мой мозг разрушила,Я не настолько параноик бездушный!Прекрати эту ерунду, оставь бедняжек.Пусть из крылышек и суставов вытекут мозги!Этим котятам кайф среди нас,Оставь их в покое, гриб-переросток.С этими словами из потрепанных лохмотьев вылезла тощая рука, похожая на паучью лапу, изобразившая двумя пальцами знак победы, и прозвучало страшное заклятие:
Тим, Тим, Бензедрин!Гаш! Буу! Балволин!Чистый! Чистый! Чистый джин!Первый, вторая, нейтралка, стоянка.Кыш отсюда, зеленая поганка!Дерево, которое возвышалось над ними, как башня, вдруг все затрепетало, с его жертв, как вчерашние макароны, сползли кольца хватки. Болотники с радостным визгом попрыгали на землю. Они как зачарованные смотрели, как огромное зеленое чудовище, захныкав, будто ребенок, принялось сосать свои собственные тычинки. Болотники подобрали свою одежду, а Фрито, вздохнув от облегчения, обнаружил, что Кольцо по-прежнему висит на скрепке, прицепленной к карману.
– Бо, большое спасибо! – визжали все, виляя хвостиками. – Спасибо! Спасибо!
Но их спаситель молчал. Как бы не замечая их присутствия, он замер, как дерево и только сипел: «Га, га, га», а его зрачки сжимались и разжимались, как нервничающие зонтики. Его колени подломились, и он рухнул в траву, закутавшись в спутанные волосы. Изо рта показалась пена, он визжал:
– Боже мой, снимите их с меня! Они везде зеленые! Арг! Орг! Боже мой. Боже мой. Боже мой. Боже мой. Боже мой!
Он истерически хлопал себя по туловищу и волосам.
Фрито удивленно заморгал, схватил Кольцо, но не надел его. Спэм, наклонившись над распростертой развалиной, улыбнулся и протянул руку.
– Позвольте откланяться, не скажете ли вы, как нам…
– О, нет, нет, нет! Посмотрите на них! Они – всюду! Уберите их от меня!
– Кого убрать? – вежливо спросил Мокси.
– Их! – завизжал незнакомец, указывая на свою голову.
Затем он вскочил на свои мозолистые ноги и побежал прямо к дереву-душителю и, наклонив голову, нанес ему ужасный удар и растянулся бездыханным на глазах у изумленных болотников.
Фрито наполнил свою шляпу чистой водой из протекавшего рядом ручья и подошел к нему. Распростертое оцепеневшее тело открыло мраморные глаза и испустило еще один пронзительный вопль:
– Нет-нет, только не воду! Фрито испуганно отскочил, а тощее создание, шатаясь, поднялось на четвереньки.
– И вше-таки шпашибо, парни, – сказал незнакомец. – Это на меня вшегда так дейштвует шпешка. – Протянув грязную руку, этот странно говорящий незнакомец оскалился в беззубой улыбке. – Тим Бензедрин к вашим ушлугам.
Фрито и остальные церемонно представились, все еще обеспокоенно поглядывая на целующее растение, протягивающее к ним свои тычинки.
– Оу-вау, не бешпокойтешь. Он прошто дуется на нас. Котята, вы что, первый раз здешь?
Фрито, стараясь не проболтаться, рассказал ему, что они идут в Крохотуль, но заблудились.
– Вы не могли бы подсказать нам, как отсюда выбраться?
– Оу-вау, конечно, – рассмеялся Тим. – Это нешложно. Но давайте шперва зашкочим ко мне на хату. Я ваш познакомлю с моей кадрой. Ее звать Гашберри. Болотники согласились, потому что их запасы картофельного салата иссякли. Собрав свои пожитки, они с любопытством последовали за Бензедрином, выписывающим сумасшедшие зигзаги. Иногда он останавливался поболтать с каким – нибудь валуном или похожим на Тима деревом, пока болотники, запыхавшись, нагоняли его. Бесцельно бродя меж грозных деревьев, они слушали веселое кваканье, несшееся из глотки Тима Бензедрина:
О, стройная, как мчащаяся чудачка!Раскинутый в пространстве кайфующий ходокО, кашемозглая дева, чей разум распадаетсяс каждой пилюлей, что я ей даю!О, светлая, безмозглая голова!Ты друг жуков и птиц!О, тощий дух, чьи ногти острей вязальных спиц!О, спутанные локоны, раскрашенное тело!Зрачки, как солнце, греют!О, дева цветов, что не купается и даже ноги не бреет!О, размягченный разум, бродящий по велению луны!О, как я роюсь в тебе, Гашберри от носа до тонких бус!Спустя несколько минут, они вышли на поляну. Там стояла убогая лачуга, по форме напоминающая калошу. Из маленькой трубы валил дым.
– Оу-вау, – пискнул Тим. – Она дома! Вслед за Тимом компания приблизилась к несимпатичной избушке. Яркий белый свет мерцал в единственном окошке под крышей. Когда они переступили через порог, забросанный пустыми сигаретными пачками, сломанными трубками и перегоревшими мозговыми клетками, Тим крикнул:
Я привел четверых, чтобы их совратить,Так что самое время теперь закурить.Из дымных глубин ответил голос:Радуйся, ликуй и дозу прими,Хихикай, давись или лучше реви!Сперва Фрито ничего не мог разглядеть среди переливающихся всеми цветами радуги обоев и стробических свечей, кроме кучи тряпья на грязных половиках. Но вот куча снова заговорила:
Сюда иди, трубку покури,Пусть в творог и дрянь превратятся мозги.Потом, когда болотники стали мигать заслезившимися глазами, куча зашевелилась, села и оказалась крайне истощенной женщиной с ввалившимися глазами. Она глядела на них секунду, потом пробормотала:
– Как вау.
И упала без сознания, гремя бусами.
– Не обращайте на Гаш внимания, – сказал Тим. – По вторникам она всегда падает.
Несколько расстроенные едким дымом и мерцанием свеч, болотники сели, скрестив ноги, на чумазый матрас и попросили чего-нибудь пожевать, ибо они проделали дальний путь и готовы были проглотить даже тиканье часов.
– Пожевать? – хмыкнул Тим, роясь в самодельной кожаной сумке. – Вы расслабьтесь, а я что-нибудь для вас найду. Поглядим-поглядим. Оу-вау! Я и не знал, что они у нас остались!