Чтение онлайн

бороды торчали маленькие ручки, босые ножки. На голове острые кошачьи ушки с

мохнатыми кисточками. Домовой одет в длинную рубашку из обрывков цветных

лоскутов. По стене передвигался легко и стремительно как по горизонтальной

поверхности, будто закон гравитации совершенно не действовал.

Елистрат приладил решетку на место, покряхтел и оглянулся.

— Что вылупился? — буркнул он. — Где твое: «Гой еси дядюшка домовой»? Ах да,

забыл… Ты же из этих самых, непосвященных. И как только волшебную силу урвал?

Говорил и говорю — мир катится в пропасть.

Бормоча ругательства, домовой скатился по стене, подобрался к мисочке. Достал

откуда-то из складок бороды малюсенькую деревянную ложечку, зачерпнул молока с

вареньем. Выпил, зажмурился от удовольствия.

— Малиновое, — крякнул он. — Угодил, молодец. Вадик нечасто балует сладеньким.

Говорит — обленюсь, растолстею. Прав, конечно, но все равно мог бы и почаще…

Елистрат зачерпнул еще. Потом вошел во вкус, ложка замелькала быстро-быстро.

Сначала хлюпало, затем застучало о дно миски. Я мотнул головой, со стуком

захлопнул челюсть. Надо же — живой домовой!

— Эээ… — промычал я. — Гой еси, дядюшка домовой!..

— Поздорову, молодец! — усмехнулся Елистрат, принялся вылизывать миску. –

Очнулся-таки. А я подумал — так и просидишь истуканом деревянным. Благодарствую

за подношение!

Серым клубком метнулся во внутренности серванта, притащил салфетку и начал

деловито вытирать миску. В кухню зашла Багира, потянула носом воздух,

зажмурилась. С места запрыгнула на верхушку шкафа, воткнула усатую морду в

тарелочку. Лизнула остатки молока с вареньем, презрительно фыркнула — не

понравилось.

— А ну брысь, ведьмино отродье! — рявкнул домовой, погрозил кулачком. — Сколько

раз мое молочко лакала! Никак не нажрешься, скотина бессловесная! Мышей лови!

Багира зашипела, разинула пасть, будто намереваясь цапнуть домового. По размерам

как раз — со среднюю крысу. Еслистрат воинственно выставил перед собой ложку,

встал в позицию.

— А ну не ссорится! — гаркнул я внезапно для себя. — Багира, брысь с серванта!

Сейчас колбасы дам.

Кошка вздрогнула, пристыжено отступила и спрыгнула на пол. Сразу подбежала,

начала мурлыкать, тереться о штанину. Домовой спрятал ложку, вновь принялся

вычищать тарелку. Проворчал, не оборачиваясь:

— Благодарю за защиту, молодец! Совсем замучила мышатница. Проходу не дает. И

вроде своя животина, волшебная, но тоже молочко любит.

— Не за что, — ответил я. Вытащил из холодильника палку варенки, отрезал толстый

ломоть. Покрошил и насыпал в кошачью миску. Багира сразу же распушила хвост,

подбежала и потерлась. — Ну-ну, не подлизывайся. Нагулялась? Хорошо хоть

послушалась и вернулась.

Кошка мяукнула, сверкнула зелеными глазами-плошками: мол, не ругайся хозяин, я

хорошая. Вонзила зубы в колбасу, стала аккуратно есть. Я отряхнул ладони, вновь

присел и стал заворожено наблюдать за домовым. Тот суетился, хозяйничал. Вытер

миску, спрыгнул на пол и выбросил использованную салфетку в мусорное ведро.

Вернулся обратно, заметался по шкафу: собирал крошки, подметал бородой пыль.

— Так значит, ты существуешь, — пробормотал я.

— А почему бы и нет? — хихикнул Елистрат в бороду. — Аз есмь. Это вы, люди

забыли о нас, превратили в сказочки. А еще русичи, тудыть вас за ногу! Но есть

еще те, кто помнят, подкармливают.

— Но почему никто не видел? — удивился я. — Ведь не такие уж и маленькие. А

лешие к примеру? Или русалки? Оборотни?

— Мы же не дураки, — ехидно фыркнул домовой, остановился и глянул с презрением.

— Прячемся, отводим глаза. К тому же мы духи: русалки, домовые, кикиморы и

лешие. Мы живем… Но как вы называете?.. Кгхм… Мо…моль…молекиурная…

— Молекулярная? — догадался я.

— Во! — кивнул Елистрат. — Что за слова? Язык сломаешь. Мо-ле-кулярная структура

у нас гораздо жиже. Легко проходим сквозь стены, вселяемся в вещи. Поэтому и не

видите. А волколаки тоже скрываются, под полной луной гуляют лишь в самой глуши.

— А почему нельзя жить открыто? — спросил я.

Домовой сморщил личико и красноречиво повертел пальцем у виска.

— Умом тронулся, молодец? Да сразу охоту объявят, изучать станут. А кое-кто и

просто из удовольствия убить захочет. Теперь не времена князей и богатырей.

Тогда жили с русичами рука об руку, не скрывались. Работали по хозяйству,

трудились вместе…

— М-да, — признал я. — Люди такие. Что ж ты раньше не показывался, а сейчас

вдруг решил?

— Ну, дык… — замялся Елистрат. — Тогда ты б в меня не поверил, или просто не

увидел. А сейчас силушку в тебе вижу волшебную. Рано или поздно заметил. Вот я и

решил не тянуть кота за хвост. Лучше так, по-хорошему…

— И то верно, — согласился я. — Что ж, будем знакомы. Слушай, а про силу мою

что-то сказать можешь?

Я затаил дыхание. Момент истины! Домовой старый и матерый, сразу видно. Может

пролить свет на происходящее. Елистрат нахмурился, поскреб бороду. Подбежал

поближе, глянул с одной стороны. Перепрыгнул на стол, посмотрел еще, покачал