Чтение онлайн

решал в разговоре. А сейчас как подменили. Пьяный? Но пили до этого и никогда не

буянил.

За спиной раздался торопливый стук каблучков, меня позвали:

— Саша, подождите, пожалуйста! Александр!..

Обернувшись, я увидел Грейс. Англичанка спешила ко мне, махала рукой. На лице

волнение, рот приоткрыт. Этой дуре что надо? Ведь ясно — специально

спровоцировала директора. Или просто использовала меня как прикрытие.

Моран подошла, с беспокойством заглянула в глаза. Нервно помяла маленькую

дамскую сумочку и пролепетала:

— Александр, с вами все в порядке?

— Могло бы быть и лучше, — грубо буркнул я.

— Позвольте, помогу. У вас кровь.

Решительно отобрала салфетку, стала старательно водить по щекам. Я поморщился,

но терпеливо ждал пока пройдет приступ заботы. Тогда можно вежливо поблагодарить

и уйти. Невольно глянул в разрез платья, приподнял бровь. Отсветы фонаря играли

на идеально белой коже, соблазнительных формах. Ого! Хороша, чертовка! Грудь

пышная, упругая и нежная. С такой только в фотомодели или актрисы.

Лицо англичанки оказалось очень близко. Я засмотрелся на влажные губы, вдохнул

запах волос.

— Сашенька! — прошептала Моран.

В глазах померкло, разум отключился. Мозг опутывали клейкие и прочные нити.

Вязали мысли в узлы, не давали вырваться. Я замычал, почувствовал, что Грейс в

моих объятиях. Руки жили отдельно, лапали мягкое податливое тело, старались

изучить вдоль и поперек. И тут я наткнулся на взгляд англичанки. Холодный,

жестокий, изучающий. Ни капли той поволоки, что затягивает глаза женщин в

моменты страсти.

Я дернулся, попытался отстраниться. Но не успел, Грейс впилась хищным поцелуем.

По телу прокатилась волна холода, руки и ноги стали безвольными, инертными. Я с

ужасом обнаружил, что не могу двинуть и пальцем. Полузадушено замычал, выпучил

глаза.

Моран раскрыла сумочку и достала длинный узкий стилет с вычурной рукоятью.

Приставила к моей груди, нежно провела по ткани и промурлыкала:

— Наконец-то ты мой. Не убежишь.

Сухо затрещала ткань, кожу царапнуло острым. Грейс вспорола рубашку, провела

холодной ладошкой по груди. И занесла стилет…

— Не тронь! — раздался звонкий девичий голосок, наполненный гневом.

Красивое холодное лицо англичанки исказила гримаса ярости. Моран отступила в

тень и зашипела как змея. Выставила перед собой стилет, что-то гортанно

прорычала.

— Он мой! Убирайся!

Послышались звуки легких шагов. Я скосил глаз и увидел спасительницу. Та самая

девочка, что видел на холме, а потом мельком в троллейбусе. Пронзительно-зеленые

глаза горели яростным колдовским огнем. Длинные темные волосы развевались на

ветру. Лицо серьезное, полные губы сжаты в упрямую линию.

— Не вмешивайся! — грозно прорычала Моран.

В тени блеснули желтые щели глаз, тьма пришла в движение. Черные корявые лапы

потянулись в свет фонаря. Две, пять, десяток… Будто сотканные из дыма,

бесплотные, но между тем блестящие и липкие как смола.

— Надеешься победить силой Ночи? — фыркнула незнакомка и сделала плавный жест

рукой. — Сейчас мое время!

Лапы остановились, будто в раздумьях. Смазались и растворились в воздухе.

Послышался разочарованный вой. Не человеческий, а звериный, наполненный жаждой

теплой крови. Тень отступила, свет фонаря выхватил фигуру англичанки. Длинные

светлые волосы, бледная кожа… И горящие желтым пламенем глаза.

— Ты пожалеешь о содеянном! — сказала Грейс, едва сдерживая рык. В раскрытых

ладонях появилось слабое золотистое сияние, стало ярче, превратилось в

прозрачные шарики света.

— Давай позже! — засмеялась девушка. — Мне некогда…

Маленькая ручка схватила меня за шиворот, рванула со страшной силой. В глазах

смазалось, завертелось и закружилось. В тело ударила твердая стена холодного

воздуха, уши заложило свистом ураганного ветра. Совсем близко сверкнуло и

зашипело, опалило кожу чудовищным жаром. Но прошло мимо, взорвалось где-то

внизу.

Я почувствовал, что лечу. Внизу мелькали огни Славгорода, вверху — холодные

ясные звезды. Одежду рвало потоками воздуха, ноги болтались в пугающей пустоте.

По телу пробежались мурашки, пощекотали, вернули власть над движениями. Я

заорал, задергался. Но ветер заткнул рот плотным кляпом. Крик перешел в хрип и

бульканье, легкие обожгло. В глазах опять закружилось, в животе противно

мяукнуло. На меня стремительно падали темные кроны деревьев и серый асфальт

тротуара…

Перед самой землей падение резко замедлилось. Желудок, что казалось размазался

по стенкам живота теперь подкатил к самому горлу. В ноги ударилась твердая

неприветливая поверхность, каждая косточка в теле заныла. Я кувыркнулся через

голову, ободрал локоть о бордюр. Постанывая и поскуливая, поднялся с тротуара.

Место до боли знакомое — глухой двор за моим домом. И десять шагов до подъезда.

— Будь осторожнее! — послышался голос. — Волшебница тебя в покое не оставит.