Чтение онлайн

крыши сбегали холодные ручьи. В молочно-белом мареве виднелись мокрые и жалкие

кроны деревьев.

Я достал из кармана пачку сигарет, прикурил и глубоко затянулся. Отхлебнул

горячего безвкусного кофе. Растворимый — гадость редкостная. Но чем богаты…

Неожиданно всплыло воспоминание о доме. Я поморщился, почесал пальцем заросшую

щетиной щеку. Надо бы отпроситься на побывку. Захватить одежду, поговорить с

Вадимом и Елистратом. И по Багире соскучился… А вот с работой дал маху. Федор

наверняка уже приготовил заявление об увольнении и выходное пособие. В трудовой

книжке вряд ли написано нечто приятное. Придется работать в свободном режиме,

учится добывать хлебушек случайными проектами, интернет-заказами. Не то чтобы

совсем худо, но должность вселяла уверенность в завтрашнем дне.

Взгляд уловил завихрения в тумане. Я присмотрелся и хмыкнул — вот еще один

недостаток маскирующего поля. Во мгле четко выделялись фигуры нескольких

человек. По краям — потоки тумана, искры и свечение статического электричества.

Ребята вышли из ближайшего склада, потоптались на месте. Один за другим

выключили маскировку и направились к стене. Смена караула…

До сих пор не мог привыкнуть к виду спецназовцев в полной экипировке. Не люди, а

киборги. Обвешаны проводами, трубками, антеннами, камерами и датчиками. Броня

бугристая и толстая, очень тяжелая. Но преимуществ куча. Псевдомышцы и

сервомоторы делали солдата гораздо сильнее и быстрее. Идеальная система

наведения, синхронизированная с личным оружием, не позволяла промахнуться. К

тому еще и маскировочное поле, тактический компьютер, множество навороченных

мелочей. Американские вояки нервно курят в стороне.

Я допил кофе и выбросил окурок. Кружку поставил на ступеньку, попытался войти в

состояние транса. Камышев говорил, что полная сосредоточенность — залог успеха.

Любой чародей пытается достигнуть того же. Одни посредством медитаций, другие

используют словоформы. Заклинания — не более чем, звуки определенной частоты,

позволяющие настроится на работу. Но для мага непростительно использовать

громоздкие и длинные речитативы. Мысль быстрее.

Окружающее подернулось дымкой, утратило цвета. Готово! Теперь у меня получалось

управлять энергиями, не теряя связи с реальностью. Камышев хвалил за успехи, но

напоминал — еще учится и учится. Чтобы стать магом надо овладеть кучей техник,

сродниться со стихиями.

Перед глазами возникла схема организма. Я немного участил сердцебиение, заставил

клетки обновляться активнее. Ускоренная регенерация — чудо. Можно заживлять

раны, сращивать кости и мышцы, приостановить процесс старения. Жаль, еще не

научился полностью перестраивать тело, превращаться в зверей и птиц. Но там

немного другой механизм… Я перенаправил внимание на окружающее, просканировал

окрестности. Вроде бы никаких опасностей. Лишь у стены яркие разноцветные пятна

спецназовцев. Странно… тогда почему так тревожно? В воздухе чернильным пятном

разлита угроза. Давила на тело и мозг, заставляла сжиматься сердце в нехорошем

предчувствии. Плохо, надо попросить Камышева научить читать Астрал.

— Бес, что за отдых? — раздался за спиной угрюмый голос Коли Дубова.

— Отвали! — проворчал я, раздраженный грубым вторжением в личное пространство.

Голос развеял зыбкое чувство магических потоков. — Не всегда ж вкалывать.

— Тяжело в ученье, легко в бою, — фыркнул Дубов. — Чем недоволен? Тебя учат,

кормят, холят и лелеют. Где благодарность?

На плечо легла тяжелая ладонь. Я не удержался и развернулся. Потерял равновесие

и сбил ногой кружку. Поморщился, посмотрел на красное лицо спецназовца. Тяжелая

квадратная челюсть гордо выпячена, во взгляде злость и желание подраться.

Странно, но сегодня Коля выглядел слегка уставшим и болезненным. На лбу

прорезались глубокие морщины, щеки исхудали. Глаза слезящиеся, покрасневшие, в

сетке лопнувших капилляров… Простудился что ли?

За три дня мне так и не удалось завязать дружеских отношений ни с одним из

«храмовцев». Бойцы сторонились, поглядывали с опаской. Ученые рассматривали как

интересный предмет для опытов и тестов. Даже ведьмак держал дистанцию, обливал

холодным презрением и равнодушием. А вот Дубов не простил разбитых очков и

лишения премии. При любом удобном случае задирал, пытался вывести из себя.

Каждое слово сочилось едкой злостью и ненавистью. В движениях и взгляде читалось

страстное желание набить морду «дохлому интелю».

— Спасибо, Коля! — съязвил я и отвесил шутовской поклон. — Без тебя и дня бы не

прожил, умер в страшных муках…

Я окинул равнодушным взглядом недруга, приподнял бровь. Всем видом постарался

выразить, что мне плевать на него с высокой колокольни.

Боец сжал пудовые кулаки. Глянул исподлобья и скрипнул зубами. «Фиг ты меня

тронешь! — сказал я мысленно. — Потом не то, что премию снимут, года два

проведешь на сухарях и воде». Дубов вздрогнул, будто услышал мысли. Кривовато

ухмыльнулся. Протянул руку и начал вдумчиво вертеть пуговицу на моей рубашке.

— Отойдем?

Все-таки решился, — понял я. — Если откажусь, то рано или поздно найдет повод.