Чтение онлайн

Трое под одним зонтом.

Веник еще издали увидел их. Муромский, Инга (в том, что она не Маша, сомневаться уже не приходилось) и Патефон. Присутствие последнего не вызвало у Веника удивления. Вдвоем они впутались в потустороннюю историю, и было бы странным, если бы Патефон сейчас не стоял на трамвайной остановке, подпирая фонарный столб с видом побитой собаки.

Дождь шел всю дорогу, пока Стих конвоировал Веника к дому Муромского. Редкие прохожие под зонтиками пробегали мимо, уткнувшись себе под ноги. После демонстрации с вазой у Веника и мысли не возникало просить о помощи или пытаться ускользнуть. Стих больше не разговаривал с ним и держался чуть позади, готовый пресечь любые попытки к бегству.

– Вижу, Венс, тебя тоже сцапали, – прокомментировал Патефон, зажимая нос рукой.

– Вениамин, зря вы с другом покинули нас в спешке. Тени приказали доставить вас к себе, а они ни перед чем не остановятся. Прислали для усиления Стихица, хоть я и уверял их, что обойдемся своими силами. Но Тени есть Тени, они не любят промедлений и возражений, – извиняющимся тоном объяснил Муромский, держа под мышкой завернутую в ткань картину. – Пришлось для ускорения поисков распределить силы. Инга отправилась за вашим другом, а Стихиц… Да вы и сами знаете.

– Лучше бы Стих взялся за рыжего, – обратилась к Муромскому Инга. – Болван думал, что я пришла к нему с извинениями, и снова назвал птичкой. Вынудил прибегнуть к парочке силовых приемов.

Услышав про силовые приемы, Патефон шмыгнул носом и размазал выступившие капли крови:

– Нанесение тяжких телесных карается законом. Как и взятие в заложники. Вы еще пожалеете, что связались со мной.

– Ну-ну, не будем ссориться. – Муромский наклонил зонтик, чтобы с него капало на дорогу, а не на край картины. – Скоро придет трамвай, и мы все дружно отправимся в Чик-Чирики. Уверяю вас, молодые люди, подобного места вы никогда еще не видели.

– Старик, ты слишком добр к ним. Может, они и увидят птичий мир, но как бы цена не вышла слишком высокой, – сказал Стих. – Теневой порошок не только подчищает память, иногда он стирает ее полностью.

– А я ему говорила, – вставила Инга.

– Отпустите меня, я никому не скажу, что вы связаны с порошками и прочей дрянью, – жалобно захныкал Патефон, решив перейти от угроз к мольбам.

– Кстати, я так и не узнала историю прозвища рыжего. Граммофон, или как там его звали? – поинтересовалась Инга, развернувшись к Венику.

– Патефон. – Молчать не имело смысла. – Любит болтать, плюс у него «пластинка заедает» на тему девушек и знакомств с ними. Отсюда и пошло – Патефон. Ну и имя настоящее… Патрик. Вот.

– Венюша, ты им еще побольше расскажи, давай, не стесняйся! Расскажи им, что у меня трусы в горошек, например! – Патефона всегда злило упоминание собственного имени. И в этом Веник его понимал. Ладно уж он Вениамин, но Патрик… Вечные ассоциации со святым из Ирландии кого угодно доведут до белого каления.

– Про горошек я ничего не знаю, тебе виднее, – парировал Веник.

– Как Питер Пэн, только Патрик, – ухмыльнулась Инга. – Жаль, мы не едем в страну рыжих лепреконов, ты бы там за своего сошел.

– Инга, попридержи язык. Лучше сверься с тензиром, узнай, когда точно прибудет трамвай. Что-то он задерживается. – Муромский то снимал, то надевал очки, словно это могло ускорить прибытие транспорта.

Девушка бросила взгляд на циферблат черных наручных часов.

– Вот-вот должен покинуть Шестой мир. Через минуту-две будет.

– Как вы вообще нашли, где я живу? Венюш, это ты меня сдал? Хотя бы под пытками, надеюсь? – поинтересовался Патефон, растирая виски.

– Уважаемый Патрик, смею заверить, ваш друг ничего нам не говорил. Инга нашла вас с помощью тензира. – Муромский показал на запястье Инги. – Универсальный инструмент. И часы, и компас, и оружие… – При последнем слове Муромский с опаской покосился на Стиха. Тот невозмутимо рассматривал неровности асфальта.

– Геолокация, получается. Жучок подкинули в квартире. – Патефон смотрел на приближавшуюся к остановке женщину под бирюзовым зонтом.

– Помилуйте, никаких шпионских устройств. Тензир способен найти любого человека. Теневая магия в чистом виде – непонятная и эффективная одновременно. Знаете, «зир» с щебетли переводится как «инструмент». Вот и получается, что теневой инстру…

Не дожидаясь окончания рассказа, Патефон, видимо, решил вспомнить «бросок тигра» и рванул к приблизившейся женщине с отчаянным воплем «Помогите!».

Веник даже не успел испугаться и подумать, стоит ли игра свеч, как Стих мгновенно среагировал. Его перстень выстрелил тонкой маслянисто-темной проволокой, обхватившей, как змея, лодыжку Патефона. Незадачливый беглец растянулся прямо перед вероятной спасительницей.

– Мальчик, что с тобой? Плохо стало? – участливо спросила женщина, наклоняясь.

– Мальчик – дурак, – резюмировала Инга.

– Извините, простите. Это мои ученики. Репетируют перед премьерой. Одной студии им мало, на улице продолжают готовиться. У меня, знаете ли, театральная школа, – с ходу придумал Муромский.

– А, ну репетируйте, – рассеянно бросила женщина и пошла дальше.

Распластавшийся на асфальте Патефон вяло простонал вслед очередное «Помогите!», но помощь ушла и даже не обернулась.

– Канцлер Эймс любит говорить про людей вроде тебя: «Инициаторы бездарных возможностей». – Стих подошел к Патефону и поднял его на ноги. Магическая проволока размоталась и тонкой струйкой втянулась обратно в перстень колдуна.

– Эймс? Тот, который Фин Эймсиц, мятежный управляющий? – заинтересовался Муромский. – Он все еще пытается получить власть?

– Эймс добьется своего. За ним будущее. И винтовки, – заверил Стих, вместе со всеми наблюдая, как его волшебное кольцо распадается на темные нити и перетекает на запястье, превращаясь в часы. Точно такие же, как у Инги. – Ты ошиблась, Иволга из Мосграда, трамвай придет через три минуты. И эти минуты истекли лишь сейчас.