Трапеция
Шрифт:
на инвалидных колясках – вероятно, взятых на день из приюта или спецшколы, чтобы их порадовать и добавить достоверности происходящему. Возможно, половина «зрителей» никогда не видела цирка вживую. Даже аплодисменты
казались несколько чужеродными. Непривычный костюм жал в неожиданных
местах, но Томми под зорким глазом камеры даже не мог его одернуть. Со
странным чувством нереальности он полез по лестнице, ощущая смутную
неправильность происходящего. Вид вольтижеров в чужих серебристых
костюмах усиливал это ощущение.
«Да ладно тебе, – увещевал он сам себя, – просто Марио и Стелла в странной
одежде!»
Он мысленно пробежался по номеру. Простой перелет – Стелла. Полтора сальто
– Марио. Пассаж.
И это проклятое двойное с пируэтом. Мне хотя бы не нужно сегодня ловить его на
тройном, но и без этого плохо. Позже им понадобится много сцен полета, чтобы
вставить их в эпизоды с Бартом…
На грани слуха звучала незнакомая мелодия старинной каллиопы, установленной
снаружи. Позже Томми предположил, что музыку написали специально для
фильма. Стелла на мостике тянулась к трапеции. Томми перевернулся вниз
головой, обвил ногами стропы, и въевшаяся за годы дисциплина взяла свое. Он
начал раскачиваться, соразмеряя движения с качем Стеллы.
Это просто номер.
Включившиеся рефлексы отсекли ненужное сознание.
Все прошло гладко. После перерыва они повторили номер еще раз – режиссер
назвал это резервными кадрами. Затем им сказали, что после полудня надо
снять как можно больше дополнительного материала, который может
понадобиться монтажерам. В полдень принесли обед на подносах, и к ним
присоединился Барт, аккуратно прикрывший полотенцем топ своего костюма.
Через некоторое время Барт начал рассказывать Марио о людях и событиях
вокруг, и Томми, молча слушая, подумал, что всякий свидетель беседы без труда
догадался бы об их отношениях. Нет, они не выдавали себя. Совсем не выдавали.
Может, я просто хорошо знаю их обоих, поэтому могу слышать оттенки?
Томми довольно давно не видел Марио таким: расслабленным, смеющимся. И не
хотел вмешиваться: не смог бы вынести вновь вспыхнувшую настороженность, горечь, заменившую веселье во взгляде.
Барт рассказывал, как снимают фильм в главной студии.
– На одной из этих песчаных площадок установили фальшивый аппарат футов
восемь высотой, мостик, трапецию и ловиторку. Отработали все на нем. Обещают, якобы к тому времени, как все склеят, любой зритель будет готов поклясться, что
я забрался туда, – он указал на центральный манеж, – и лихо крутил тройное.
Чувствую себя жутким обманщиком.
Марио со смехом сказал:
– Может, если бы сложить меня и тебя, получилась бы неплохая имитация
Парриша. Двое нас – один он.
– Не знаю, – пробормотал Барт. – Я никогда не видел Парриша… во всяком
случае в сознательном возрасте. Но, судя по тому, что говорят люди, ты не такое
уж плохое подобие.
– Поверь, – тихо сказал Марио. – Если бы ты видел, как он летал, быстро бы
почувствовал разницу.
– Тогда жаль, что я этого не видел. Вообще-то Мейсон хотел снять, как я
раскачиваюсь вон там, – он показал рукой, – но тут выскочил представитель
продюсера и завизжал.
Барт изобразил высокий голос с ломаным произношением:
– Эй, ви что делает? Ви разве не знает, мы застраховать лицо этаво парня на сто
тысч долларов! На что, по-вашему, здес каскадеры…
Марио расхохотался, откинув голову.
– И каково же, дорогуша, знать, что твое прекрасное лицо так высоко ценят?
Барт сделал изящный жест:
– Я чувствую себя слишком драгоценным для слов… В смысле, мило, когда тебя
любят, но это уже чересчур.
Марио глянул предупреждающе.
– Барт, осторожнее…
– Я немного…?
– Ты слишком, – тихо указал Марио.
– Прости. Я забылся. Обычно такого не бывает.
Томми вдруг сообразил, что они трое совершенно забыли про Стеллу. Знает ли
она, что происходит, или списала все на эксцентричность актеров? А потом
заметил на ее лице слабую улыбку.
Она знает. Черт возьми, она ездила с балаганом все детство. Вряд ли после
этого останешься наивным. И, наверное, она слышала, как Джонни назвал
Ридера самым отъявленным гомиком в Голливуде. А значит, она в курсе и про
Мэтта.
Это почему не понравилось Томми. Ему захотелось защитить Стеллу, оградить
ее от этого знания.
К ним снова подошла девочка с планшетом.
– Мистер Ридер, вас просят на площадку. Мистер Сантелли… – она заколебалась
между Томми и Марио и в конце концов остановилась на Марио. – Вас обоих
хотят снять так, чтобы вы делали одно и то же на одном и том же месте.
Она повернулась к Томми и Стелле.
– Вас двоих позовут позже – с мисс Бенсон и мистером Гайнесом.
Подошел гример, засуетился вокруг Барта, прошелся по углам его губ кисточкой, убрал блеск с носа, смахнул какие-то невидимые крошки с костюма. Барт
стоически, с сардонической усмешкой вынес все это внимание и принялся
наблюдать, как практически то же самое проделывают с Марио.
Стелла смотрела на них и улыбалась. Спустя минуту она сказала: