Трапеция
Шрифт:
нибудь дикая идея, он пробовал новые трюки, никого не предупредив, показывал
что-то на публике, ни с кем не согласовав. Ему все сходило с рук, все получалось
– удачлив он был чертовски. Но не дай бог кому-то слово против сказать. Он
никого не слушал. Не тренировался. Говорил, что и без репетиций нас всех
вместе взятых за пояс заткнет. И это была правда, черт подери! Он был
гениален! Но в семье такое отношение не прокатывает. Черную работу он не
делал… Огрызался постоянно – на Анжело, на Папашу Тони. Им, конечно, удавалось его уламывать, но он все время требовал объяснить, почему он
должен делать это, почему то… А ты сам знаешь, какой на этот счет Папаша
Тони. Да и Анжело тоже. Они говорят тебе что-то делать, ты идешь и делаешь.
Без вопросов. В дороге только так и можно. А Джонни вечно спорил – надоел до
чертиков. В общем, после того, как Джонни ушел, ладить с Анжело стало гораздо
проще. И когда Папаша Тони завел речь о том, чтобы взять его назад, Анжело
заартачился. Так что мы решили дать шанс тебе. Все равно Джонни скорее всего
послал бы нас далеко и надолго. Ну, вот и вся история.
С глубоким вздохом Марио повернул машину на подъездную дорогу, усыпанную
гравием.
Chapter 4
ГЛАВА 7
Машина приблизилась к большим железным воротам, и те открылись, слегка
покосившись.
– Приехали. Наш старый добрый монстр.
Издали можно было различить лишь темную, смутно вырисовывающуюся громаду
здания. Кажется, там были еще эркеры, башенки и бесчисленные флигели.
– Жуткое место, – безапелляционно заявил Марио. – Папаша Тони и мой отец
купили его по дешевке во времена немого кино – в годы Депрессии. Дом уходил с
молотка. Здесь жила какая-то знаменитость – то ли покончила с собой, то ли что.
Разобрали старый бальный зал на куски и установили там аппарат. Потом здесь
лет шесть были зимние квартиры для десятка трупп воздушных гимнастов. Но
сейчас им пользуется только семья.
Марио вышел из машины и взял чемодан Томми.
– Иногда Папаша Тони заводит, что надо бы продать его и купить что-нибудь
поменьше. Нас, конечно, много, семья большая, но не настолько. Но теперь
трудно избавиться от такой огромной развалюхи. Даром и то не возьмут.
Возле дома были припаркованы еще три автомобиля: серый Форд седан, которым
Сантелли пользовались на гастролях; гигантский черный «Хадсон» и выгоревший
на солнце спортивный MG, щедро забрызганный красной грязью и глиной.
– Похоже, у Лисс и Дэвида новая машина, – нахмурился Марио. – Это не
калифорнийская грязь. Номера Миннесоты? Интересно, чья она…
Он рывком распахнул дверь.
– Входи, Том.
На первый взгляд холл показался темным и громадным. Освещал его
старомодный канделябр, дающий больше теней, чем света. На комоде лежали
куртки, свитера и детская обувь. Пол устилал старый прохудившийся ковер. В
воздухе стоял аромат кофе и специй, и Марио с одобрением потянул носом.
– Похоже, приготовления к Новому году идут полным ходом.
Он поставил чемодан на пол, и словно по сигналу в конце холла появился Папаша
Тони.
– Это ты, Мэтт? Ты встретил… а, вижу. Рад встрече, Томми.
Обутый в тапки, он неслышными шагами пересек холл и протянул руку.
Закатанные рукава синей рубашки открывали жилистые загорелые предплечья.
Густые побелевшие волосы были аккуратно зачесаны с низкого лба, но седые
брови делали взгляд тяжелым. Томми почувствовал, как пронзительные глаза за
секунду смерили его с головы до ног, отметив все, включая оторванную пуговицу
на свитере и потертую обувь.
– Как поживает отец, Томми?
– Очень хорошо, спасибо, сэр.
– Мэтт, где мы его поселим?
– В комнате Джонни.
– Не выйдет. Джонни здесь, – имя Папаша Тони выговаривал скорее как
«Джанни». – Ты разве не видел его машину? И он привез с собой партнера, девушку. Для нее тоже надо найти комнату. Ну, Люсия что-нибудь придумает.
Он кивнул Томми, явственно пытаясь казаться добрее.
– Будь как дома, мальчик мой.
Марио распахнул двери справа по коридору, и они вошли в большую длинную
комнату с высоким потолком. Толстые выгоревшие занавеси на окне были
раздвинуты, в огромном камине трещало пламя. Возле огня спинами к двери
собралась (как показалось Томми) целая толпа мужчин, женщин и детей.
Некоторые сидели на стульях с высокими спинками, другие устроились на
кожаных пуфах. Девочка возраста Томми и младший мальчик прикорнули на
полу. Посреди этой группы стоял, оживленно жестикулируя, красивый блондин в
синем свитере.
– …и я сказал старому Френзелю, что он может сделать со своими приказами, и
не стал дожидаться, пока он последует моему совету. Вечером, пока они убирали
шапито, я за грузовиками прокрался к заведующему реквизитом, объяснил, в чем
дело, и поставил его перед выбором. Либо он без лишнего шума возвращает
Стелле отцовское оборудование, либо я даю ему…
Невысокая темноволосая женщина, встав со стула, поспешила к ним. Поднявшись
на цыпочки, она взяла Томми за плечи и с минуту пристально его изучала. Потом
улыбнулась.
– Так вот ты какой, Томми. Мэтт много про тебя рассказывал. Мэтт, я и не