Требуется сообщник
Шрифт:
Взойдя на скрипучее крыльцо, Женька осмотрелась. Под стропилами, на уровне ее глаз, болтались пучки сушеных трав и веток. Судя по их виду, болтались они давно, с прошлого года, не меньше. Опознав пижму, облысевшую елку, осину и зверобой, девушка призадумалась. Какой-то не слишком ведьмячий набор получался. Но тут она заметила с правой стороны свисающую морковную ботву урожая этого года, а под ней, на паутинке, висел паучок.
«Ну точно! – решила Женька. – Он же за мной наблюдает и докладывает ведьме. Наверняка она и послала ту птицу».
В подтверждение своих мыслей она присела на уровень паучка и глянула вдоль дороги. Точно, место, где птица напала на парня, хорошо просматривалось.
Облегченно вздохнув, Женька уняла волнение от скорой встречи с ведьмой и мужественно постучалась. Потом еще раз. И еще.
– Ты что, не доложил обо мне? – прошипела она паучку, но тот продолжал молча раскачиваться на паутинке.
Наконец дверь отворилась, и на порог выкатилась хозяйка дома. Именно выкатилась, поскольку фигурой она более всего напоминала шар. Даже вместо талии был, скорее, экватор. Некоторое время женщины разглядывали друг друга.
Ведьма макушкой едва доставала Женьке до подбородка, глазки, как буравчики, просверлили гостью насквозь. Крохотный на фоне щек носик задрался вверх, что должно было означать высокомерие. Коротко стриженные русые волосы, смазанные маслом и повязанные синей лентой, были спутаны, над ними вилась пара мух. В ушах болтались огромные деревянные серьги. Одежда ведьмы тоже впечатляла – желтая рубаха и заляпанный ярко-зеленый сарафан, перепоясанный по «экватору» фиолетовой лентой. Короткий подол открывал на обозрение красные лапти и серые онучи.
«Точно ведьма, – уже не столь уверенно подумала Женька. – Кто еще рискнет ходить в таком виде».
– Здравствовать вам, – девушка поклонилась и едва не столкнулась лбами с подошедшей ближе хозяйкой.
– И тебе. – Закончив «буравить» гостью, ведьма развернулась и шагнула в дом, бросив через плечо: – Стой здесь, сейчас зелье приворотное вынесу.
– Я не за этим, – поспешно остановила ее Женька. – Мне карету заговорить надо. Плачу золотом.
– Золотом? Идем.
Не тратя слов, ведьма захлопнула хлипкую дверь и заспешила по улице, размахивая короткими ручками.
– А вы справитесь? – рискнула спросить Женька и врезалась в остановившуюся ведьму.
– Ты знаешь, кто я? – сурово осведомилась та.
– Ну…
– Я – Маруссия!
– Маруся?
– Дура ты, – высокомерно бросила ведьма. – Не Маруся, а Маруссия. Что значит – Малая Русь! Да тут все окрестная сила на мне держится!
Не дожидаясь ответа, она засеменила дальше, и Женька пристроилась сбоку.
– То есть вы тут самая главная? – продолжала допытываться она. Очень уж не хотелось ударить в грязь лицом перед Михаилом Николаевичем, приведя шарлатанку.
– Самая сильная, – поправила Маруссия. – На силе природы мое искусство основано.
– И птицу вы подослали? Вот спасибо!
– Кого? Э… я, конечно, кто ж еще! Сильнее меня, девица, только Баба-яга, но она далеко живет, так просто до нее и не доберешься.
За разговорами они быстро пришли к постоялому двору, и Женька указала на карету на заднем дворе.
– Вот ее заговорить надо, чтобы она прошла сквозь магическую границу, выставленную против Ко… моего дяди, и ее никто не заметил. Можете?
Походив вокруг, пошептав, поплевав и отколупнув кусочек краски, Маруссия кивнула.
– Сделаю. Ты того, половину денег вперед.
Женька послушно подала золотую монету. Монета моментально исчезла в складках сарафана, после чего началось таинство.
– Принеси мне чеснок, только, смотри, прошлогодний, горшок колодезной воды, кувшинчик подсолнечного масла, соль, ступку и пестик, – распорядилась Маруссия.
Женька быстро приволокла все необходимое, и ведьма принялась за работу. Для начала она села на землю, сложила пухлые ладошки и замычала сквозь сомкнутые губы.
– Вам плохо? – участливо спросила Женька.
– Заткнись и отойди. Я выхожу на связь с природой.
– А-а-а.
Отмычавшись, Маруссия растолкла в ступке головку чеснока с солью, бросила следом чешуйку краски, добавила масло, затем опрыскала карету колодезной водой и, сделав из растущей вдоль забора травы кисточку, принялась обмазывать карету смесью из ступки.
Запахло, как в узбекском ресторане, и Женька отступила еще на шаг, теперь уже добровольно. Закончив с обмазкой, ведьма встала позади кареты и, делая руками сложные пассы, принялась читать заклинание. Вот за этим занятием их и застал Кощей.
– Это что?
Он подошел сзади и уже с минуту наблюдал, как странная женщина прыгает вокруг кареты, то взмахивая руками, как прибитая ворона, то потрясая кистями, то сжимая и разжимая пальцы, и при этом что-то бормочет.
– Ведьма, – гордо пояснила Женька. – Самая лучшая. Маруссия зовут, что означает Малая Русь, так как сильнее ее только Баба-яга.
– О… А чем здесь так странно пахнет? – сморщив аристократический нос уточнил Кощей.
– Составляющая часть заклинания.
Тут Маруссия повернулась и строго попросила:
– Можно потише? Я работаю.
Кощей натянуто улыбнулся.
– Простите, уважаемая, – и, не убирая улыбки, уголком рта прошипел: – Ты кого мне приволокла?
Женька заподозрила, что сплоховала, и, так же улыбаясь, на случай, если ведьма обернется, зашептала:
– Да она самая настоящая, точно говорю. Там даже паучок перед входом висел, сторожил, и она птицу натравила…
– Он не висел, он повесился, – прошептал Кощей. – А пустельгу я тебе в защиту снарядил.
– Уй! – выдохнула Женька, но у Кощея натянутая улыбка уже перетекла в искреннюю, и он ободряюще подмигнул.